Ловец снов

Как и информация о нашем способе решения проблем здесь, в магазине Госслина, этом древнем салоне красоты.

– Окончательного решения, как вы сказали бы, – уточнил Оуэн. Он докурил сигарету до самого фильтра и раздавил окурок о край пустой кружки. Курц, не мигая, встретил взгляд Андерхилла.

– Да, можно назвать его и окончательным. Мы собираемся ликидировать около трехсот пятидесяти человек, в основном мужчин, но не могу не отметить, что зачистка включает также какое-то количество женщин и детей. Таким, пусть и весьма прискорбным, но единственным способом мы сумеем оградить человечество не только от пандемии, но и возможного завоевания.

Согласитесь, что это печальная необходимость.

Гитлеру наверняка пришлось бы по душе подобное фуфло… Оуэн не успел задавить смертельно опасную мысль. Да и кто бы смог на его месте?! Но он, как умел, замаскировал, спрятал ее за потоком бессвязной чуши. Перехватил ли ее Курц? Невозможно сказать: уж слишком он хитер.

– Сколько всего задержанных? – осведомился Курц.

– Около семидесяти. И вдвое больше везут из Кинео: они должны прибыть часам к девяти, если погода не ухудшится.

Ухудшение погоды прогнозировалось после полуночи.

– Угу, – кивнул Курц. – Еще человек пятьдесят прибудут с севера, семьдесят или больше с Сент-Кэп и южных поселков, и… наши парни. Не забудьте про них. Маски, похоже, помогли, но в медицинских отчетах отмечены уже четыре случая Рипли. Люди, разумеется, не знают.

– Неужели?

– Позвольте выразиться яснее. Судя по их поведению, у меня нет причин считать, что они знают. Так яснее?

Оуэн пожал плечами.

– Итак, – продолжал Курц, – официальный доклад будет гласить, что задержанные отправлены в секретное медицинское учреждение вроде Зоны 51, где будут подвергнуты дальнейшим исследованиям, а при необходимости – долгосрочному лечению.

Больше заявлений не последует, если, разумеется, все пойдет по плану, но время от времени в печати будут проскальзывать сведения о тяжелой болезни, вялотекущей инфекции… несмотря на все усилия медиков остановить… безумие… чудовищные уродства, не поддающиеся описанию… и наконец… смерть – как величайшая милость… И публика, вместо того чтобы возмущаться, вздохнет с облегчением.

– Тогда как на самом деле?..

Он хотел, чтобы Курц это сказал, но ему следовало лучше знать собеседника. «Жучков» здесь наверняка не было (если не считать тех, что, вероятно, сидели в мозгу Курца), но обычная предосторожность не изменила боссу. Он поднял руку, нацелился на Курца указательным пальцем и трижды опустил большой, не спуская глаз с «мишени».

Акульи глаза, подумал Оуэн.

– Всех? – спросил он вслух.