Ловец снов

И осмелился похлопать Даддитса по плечу, остро ощутив хрупкость кости, казалось, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения, как крылышко птички.

– Роберта, – сказал он, – Роберта, Боже мой, что с ним?

– ОЛЛ, – ответил она, выдавив слабую улыбку. – Звучит, как название стирального порошка, верно? Острый лимфолейкоз. Обнаружили девять месяцев назад, и лечить, по-видимому, было уже поздно. Все, что остается, – выиграть немного времени.

– Ени! – воскликнул Даддитс. Посеревшее измученное лицо освещено прежней нелепой улыбкой. – Ень оой, емо се о зе.

– Верно, – кивнул Генри и заплакал.

 – День другой, дерьмо все то же.

– Я знаю, почему вы здесь, – сказала Роберта, – но не нужно. Пожалуйста, Генри. Умоляю. Не забирайте моего мальчика. Он умирает.

9

Курц уже собирался выслушать отчет Перлмуттера о последних продвижениях Андерхилла и его нового дружка – Генри, вот как его зовут, Генри Девлин, – но тот испустил долгий вибрирующий крик, обернув лицо к крыше «хамви». Как-то в Никарагуа Курц помог женщине произвести на свет ребенка (и они еще называют нас извергами, сентиментально думал он), и этот вопль напомнил о том случае, на берегах прекрасной реки Ювена.

– Держись, Перли! – крикнул Курц. – Держись, дружище! Дыши глубже, ну? Вдох-выдох, вдох…

– Мать твою! – выл Перли. – Взгляни, во что ты меня втравил, старая сволочь! МАТЬ ТВОЮ!

Курц не обиделся. Роженицы иногда говорят ужасные вещи, и хотя Перли явно не принадлежал к слабому полу, Курцу почему-то казалось, что муки, которые он сейчас испытывает, мало чем отличаются от родов. Может, и следовало бы избавить Перлмуттера от мучений…

– Попробуй только, – простонал Перли.

Слезы боли катились по красным щекам. – Попробуй только, старая погань, вонючая ящерица!

– Не волнуйся, парнишка, – уговаривал Курц, гладя вздрагивающее плечо Перлмуттера. Впереди слышался мерный лязг снегоочистителя: Курц уговорил водителя проложить трассу (едва хмурый рассвет высветлил небо, скорость грузовика увеличилась до головокружительных тридцати пяти миль в час). Габаритные огни снегоочистителя мерцали грязными красными звездами.

Курц подался вперед, блестящие неподдельным интересом глаза так и сверлили Перлмуттера.

На заднем сиденье было очень холодно, ветер задувал в разбитое окно, но Курц ничего не замечал. Перед куртки Перли медленно раздувался, как воздушный шар, и Курц снова вытащил пистолет.

– Босс, если он снова…"

"Но прежде чем Фредди успел договорить, Перлмуттер оглушительно пукнул. По кабине мгновенно распространился невыносимо омерзительный запах, но Перли, похоже, ничего не заметил. Голова бессильно моталась по спинке сиденья, глаза полузакрыты, на лице выражение огромного облегчения.