Ловец снов

Даже в этих обстоятельствах Генри не сумел заставить себя с серьезным лицом произнести сакраментальную фразу: «от этого зависит судьба мира». Но Андерхилл, всю жизнь служивший своей стране с оружием в руках, смог – и сказал.

Даддитс по-прежнему обнимал Генри, глядя на него ослепительно сверкавшими зелеными глазами. Только эти глаза и не изменились. И чувство, которое Генри всегда испытывал рядом с Даддитсом – что все в порядке или скоро будет.

Роберта с отчаянием уставилась на Оуэна, с каждой минутой все больше старея, словно по чьей-то злой воле время помчалось с невероятной быстротой, и листки календаря слетали один за другим.

– Да, – твердила она, – да, понимаю, вы хотите найти Джоунси… поймать, но что он хочет сделать? И если приезжал сюда, почему не сделал это здесь?

– Мэм, мне трудно ответить на эти вопросы…

– Воа, – внезапно вмешался Даддитс. – Оси оцет воу.

Войну? – мысленно спросил у Генри встревоженный Оуэн. Какую войну?!

Не важно, ответил Джоунси, и его голос в голове Оуэна был опять еле слышен. Нам пора.

– Мэм, миссис Кэвелл, – начал Оуэн, очень осторожно беря ее за руку. Генри любил эту женщину, как мать, и Оуэн понимал почему.

– Нет. О, пожалуйста, скажите «нет». – Она снова заплакала.

«Не надо, леди, – вертелось на языке Оуэна. – Дела и без того хуже некуда. Пожалуйста, не надо».

– За нами гонятся. Очень нехороший человек. Мы должны исчезнуть, пока он не явился.

Несчастное печальное лицо Роберты осветилось решимостью.

– Хорошо. Согласна. Но тогда я еду с вами.

– Нет, Роберта, – покачал головой Генри.

– Да-да! Я позабочусь о нем! Дам таблетки… преднизон… захвачу лимонные тампоны, и…

– Ама, айся есь.

– Нет, Даддитс, нет!

– Ама, айся есь. Аано! Аано! – возбужденно твердил Даддитс. «Мама, оставайся здесь. Безопасно…»

– У нас нет времени, – напомнил Оуэн.

– Роберта, – повторил Генри. – Пожалуйста.

– Позвольте мне ехать! – заплакала она. – Дадди – это все, что у меня есть!

– Ама, – твердо сказал Даддитс странно взрослым голосом. – Айся ЕСЬ.

Роберта взглянула на сына и как-то сразу поникла.

– Хорошо, – сказала она. – Еще минуту. Мне нужно кое-что собрать.

Она метнулась в комнату Даддитса и вернулась с бумажным пакетом.

– Это его таблетки. В девять надо дать преднизон. Не забудьте, иначе он расчихается так, что грудь заболит. Если попросит, дайте перкосен, а он скорее всего попросит, потому что в последнее время не терпит холода.

Роберта смотрела на Генри грустно, но без упрека. А он почти хотел, чтобы его осуждали. Видит Бог, ни одного своего поступка он не стыдился больше, чем этого. Дело даже не в лейкозе. В том, что Даддитс так давно и тяжело болен, а они даже не знали.