Ловец снов

– Черт бы все это побрал! – взорвался Курц вне себя от ярости, болезненной, бессильной ярости на Оуэна Андерхилла, ставшего для него символом провала всей несчастной, изначально обреченной операции.

Перли опять застонал: глухой, полный отчаяния звук. Живот снова стал расти. Он стискивал его, потея и извиваясь. Обычно невыразительное лицо, сейчас искаженное болью, стало почти прекрасным.

Он вновь разразился вонючими газами, и этот ужас длился вечность. Курц почему-то вспомнил о той ерунде, которую они мастерили в летнем лагере из консервных банок и навощенной бечевки.

Стоило тронуть одну, как раздавался оглушительный звон. Они называли их трещотками."

"Запах, наполнивший «хамви», был смрадом рака, растущего во внутренностях Перли и сначала питавшегося отходами его организма, а потом и самой плотью. Зато Фредди явно выздоравливал, а Курц вообще не заразился проклятым грибком (может, у него иммунитет, в любом случае он успел снять маску и куда-то забросить). Перли же, хотя и умирает, еще пригодится: ценный кадр, человек с идеальным радаром в жопе.

Рано или поздно та тварь, что сидит в нем, вырвется наружу, и это, вероятно, положит конец пригодности Перли, но Курц побеспокоится об этом, когда время придет.

– Держись, – ласково сказал он. – Прикажи своим внутренностям утихомириться и спи спокойно.

– Ты… мудак, – охнул Перлмуттер.

– Верно, – согласился Курц. – Как скажешь, дружище.

В конце концов Перли прав. Он и в самом деле мудак. Оуэн оказался трусливым койотом, и кто, как не он, запустил этого койота в чертов курятник?!

Они проезжали поворот № 27.

Курц взглянул на пандус и, кажется, увидел следы шин «хамви», который вел Оуэн. Где-то там, на какой-то улице был дом, к которому стремились Оуэн и его новый приятель. Ради чего они так рисковали? Почему задержались почти на полчаса? Почему?

– Заехали, чтобы забрать Даддитса, – пояснил Перли. Его живот снова опал, и самый сильный спазм отпустил. Пока.

– Даддитс? Что за имя?

– Не знаю. Услышал от его матери. Самого Даддитса увидеть не могу. Он другой, босс. Словно не человек, а серый пришелец.

Курц насторожился.

– Мать считает этого парня, Даддитса, и мальчиком, и мужчиной, – добавил Перли.

Эти сообщения в отличие от предыдущих звучали оживленно, словно Перли заинтересовался неведомым Даддитсом. Господи, да что это с ним?

– Может, он слабоумный, – сказал Фредди.

Перли поднял брови.

– Может быть. Как бы то ни было, он болен. – И со вздохом добавил: – Я-то знаю, что он чувствует.

Курц снова похлопал его по плечу.

– Держи хвост пистолетом, парнишка.