Ловец снов

Это, конечно, Даддитс, сомнений нет, но до чего же похоже на Бива!

– Давай ставь колышек, – хмыкнул он и, открыв рот, увидел, как один из колышков поднялся, подлетел к доске и встал во вторую лунку на Первой улице.

И тут его осенило:

– Ты с самого начала знал правила, верно, Даддитс? И ставил колышки как попало, чтобы позабавить нас! – При этой мысли слезы вновь брызнули из глаз. Подумать только, все эти годы они считали, будто играют с Даддитсом, а на самом деле это он играл с ними. И в тот день позади «Братьев Трекер»? Кто нашел кого? Кто кого спас?

– Двадцать один, – произнес он.

– Тридцать один за два. – Это Ловец снов. И опять невидимая рука подняла колышек и поставила на две лунки дальше. – Он заблокирован от меня, Джоунси.

– Знаю. – Джоунси сыграл тройкой. Даддитс объявил тринадцать и Джоунси сделал ход из взятки Даддитса.

– А ты – нет. Ты можешь с ним говорить.

Джоунси сыграл двойкой и переставил колышек. Даддитс, в свою очередь, выложил карты, опустил колышек в лунку, и Джоунси подумал: Обыгран слабоумным, как вам это нравится? Только Даддитс не был слабоумным. Уставшим, умирающим, но не слабоумным.

Они продолжали играть, но Даддитс ушел далеко вперед, хотя это был криб Джоунси.

– Чего он хочет, Джоунси? Что ему нужно, кроме воды?

Очередное убийство. Он любит убивать, подумал Джоунси.

Но не нужно об этом. Ради Господа Бога, не нужно больше об этом.

– Бекон, – произнес Джоунси вслух. – Он любит бекон.

Он начал было тасовать карты… И замер, когда сознание наполнил Даддитс. Настоящий Даддитс, молодой, сильный, готовый к битве.

16

За спиной Генри громко застонал Даддитс. Повернувшись, Генри заметил алую, как байрум, кровь, бегущую из ноздрей.

Лицо было сморщено в неестественной судороге сосредоточенности. За опущенными веками быстро вращались глазные яблоки.

– Что это с ним? – испугался Оуэн.

– Не знаю.

Даддитс закашлялся глубоким, рвущим грудь бронхиальным кашлем. Кровь веером брызг вылетала изо рта.

– Разбуди его, Генри! Ради Христа, разбуди!

Генри ответил Оуэну перепуганным взглядом. Они были почти рядом с Кеннебанкпортом, не далее чем в двадцати милях от границы с Нью-Хемпширом, в ста десяти милях от Куэббинского водохранилища. На стене офиса Джоунси висел снимок Куэббина, Генри сам видел.

И еще один, летнего коттеджа в Уэйре.

– Разбуди его! Он говорит, что ему больно! Неужели не слышишь!

– Не «больно»."

"– А что же?

– «Бекон». Он сказал: «бекон».

17

У сущности, отныне думающей об этом, как о мистере Грее, думающей о себе, как о мистере Грее, появилась серьезная проблема, но по крайней мере оно (он) об этом знал.

«Кто предупрежден, тот вооружен», – выразился бы Джоунси. В коробках его воспоминаний было полно таких изречений, не меньше нескольких тысяч.