Ненаглядная жена его светлости

А этот, полностью изменившийся герцог каждый день  исподволь, не настаивая и не принуждая  показывает ей, что может быть не только красивым высокородными засранцем, но и внимательным, надёжным, любящим отцом и мужем.  Правда,   трёх  заветных для каждой женщины слов он ещё не произнёс – хотя она их от него и не ждёт! – но всё равно всё ближе и ближе подбирается к её сердцу.

Гад, как есть, гад! Обложил со всех сторон, и ей даже придраться теперь не к чему!

Как герцогиня и говорила, их встретили.

Немногословный слуга низко поклонился Арману, менее глубоко – леди Терезе и, мазнув взглядом по Софье, Тьяне и Нее, пригласил следовать за ним.

Идти оказалось не особенно далеко. Пять минут, и Д’Аламосы оказались в Малом зале, где кроме них находилось ещё несколько семейств.  Софья изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания, осторожно рассматривая интерьеры замка и наряды гостей.

Почему-то она ожидала от королевского замка пышности и роскоши двора Людовика XIV, но, увы – они прошли по чистым и пустым коридорам. Да и зал – ни бархатных занавесей на окнах, ни искусных гобеленов, ни ковров и вычурной мебели, ни лепки с позолотой на потолках и стенах.

В общем, ничего из того, что она надеялась увидеть.

Да и придворная одежда, особенно, мужское платье, заметно отличалась от нарядов 16-17 веков её родного мира.  Правда, Соня не особенно интересовалась модой прошлых столетий, но кое-что в памяти отложилось. Так вот, на придворных не было ни бантов, ни буфов или укороченных, подвязанных лентами штанишек! Хотя широкие кружевные воротники и жабо у некоторых кавалеров присутствовали, как и богато расшитые камзолы.

Вместо париков лорды носили собственные волосы, как правило, длинные у мужчин и поднятые в высокие причёски у женщин. Но без пудры, килограммов драгоценных камней и перьев.

В общем и целом, местная мода,  подчёркивая мужественность сильного пола и красоту слабого, ей импонировала.

Время от времени двери в противоположном конце зала открывались, и в них исчезало очередное семейство или пара.

– Где же де Лирри? – пробормотал Арман, оглядывая помещение. – А, вон он!

Софья повернулась и едва сдержала возглас изумления – к ним приближался весьма импозантный мужчина, за которым на буксире семенила леди Адель.

В груди неприятно кольнуло – неужели ревность?

Да нет, с чего бы это? Просто с графиней связаны не очень приятные воспоминания. Например, её шпилька за первым обедом, или когда та отправляла Софью в изгнание.  Да, по приказу Армана, однако графиня, по сути, оказала попаданке услугу, но всё равно, почему-то благодарности она к ней не испытывала.