Мертвый сезон в раю

Моей девочки больше нет. Я давно это чувствую. Но люди…

— Злые, — закончил за нее Грегори, уверенно игнорируя очередной несогласный взгляд Элинор.

Марика согласно закивала.

И вдруг спохватилась:

— Ой, я же не предложила вам ничего поесть или попить! Хотите лимонада, или воды, или?..

— Ничего не… — начала было Эль, но прикусила язык, когда Грег резко качнул головой.

— Чаю, — нагло попросил он.

Элинор нахмурилась, не понимая, зачем ему чай на жаре, но потом поняла. Стоило Марике заняться обычными делами: встать, открыть шкафчик, достать банку с заваркой, отмерить ложечкой необходимое количество, — она словно сбросила с себя оцепенение, в котором пребывала с того момента, когда поняла, о чем с ней пришли поговорить.

Хм, хитро…

Эль тайком показала Тэйту поднятый вверх большой палец.

Тот в ответ поморщился, отказываясь от похвалы.

Женщина же готовила чай и говорила…

***

— То есть, я правильно понимаю, ваш сын прекрасно плавал? — уточнил Грегори.

Он оставил «пост» у дверей и теперь занимал третий табурет у стола, вынудив Сардинес подвинуться.

Чай в чашках уже почти остыл, но никого не интересовал. Свою функцию он выполнил — хозяйка разговорилась.

Да и пах чай непривлекательно, до противного напоминая вонь от трав старика Бирна. Кажется, Грег теперь до конца своих дней будет ненавидеть травяные чаи…"

"— Ольк был хорошим пловцом. — Мать погибшего юноши согласно закивала. — Много раз даже выигрывал соревнования среди местных. Девушки на него засматривались…

Вообще-то, Грег спрашивал не о девушках, а об умении плавать, но перебивать было не с руки: один раз помешать — опять замкнется.

Однако Эль рассудила по-другому и бессовестно вклинилась в рассказ:

— А у Олька была постоянная девушка? Возможно, невеста? Возлюбленная?

Грегори закатил глаза: ну почему чья-то личная жизнь — главная тема, вечно волнующая девушек?

Кардинес же бросила на него предупреждающий взгляд, ясно говорящий: молчи и не лезь, я знаю, что делаю.

Впрочем, он и не собирался мешать.

Марика Грейс тем временем покачала головой, тоже не посчитав заданный ей вопрос чрезмерным.

— Да куда там? — вздохнула удрученно. — Ему было уже восемнадцать. Жениться пора. Красавец, работящий — желающих пол-улицы, а он…

— Что он? — Сгорая от любопытства, Кардинес подалась вперед.

А так как она сидела к Грегу почти вплотную, то теперь еще и задела его плечо своим плечом, но даже этого не заметила.

Грег же… заметил. Тихонько выдохнул.

Может, то, что он не желал связываться с женщинами после разрыва с невестой, и не было хорошей идеей? Была бы у него любовница, не реагировал бы так остро.

И если бы не поцеловал тогда Кардинес, возможно, тоже. А теперь же все его самообладание полетело коту под хвост…

— Ольк был влюблен в Евглену Ром.