Мертвый сезон в раю

Покрутил головой по сторонам, словно проверяя, не следит ли за ними кто, а потом уверенно повернул в узкий проулок, ведущий куда-то во мрак между домов, где не горело ни одного фонаря.

Элинор фыркнула, без слов комментируя, что тот мог бы ее хотя бы предупредить, прежде чем сворачивать, и поспешила следом.

И все же долго в молчанку играть не удалось. Путь оказался коротким, и вскоре они вышли прямиком к двухэтажному домику, стоящему особняком в конце улицы — следующие жилые дома начинались только через добрую сотню шагов и примыкали бок о бок друг к другу.

В каждом из многочисленных окон обоих этажей горел яркий свет. Кое-где стекла были изнутри завешены яркими шторами с крупными цветами или птицами, на подоконниках виднелись какие-то вазы и статуэтки.

— Что это за место? — пробормотала Эль, запрокинув голову и рассматривая странное здание.

Ей-то казалось, что они с Инессой уже обошли весь Прим вдоль и поперек и еще пару раз по диагонали и по кругу, ан нет: сюда Элинор точно забрела впервые.

Грег у ее плеча, как ей показалось, злорадно усмехнулся. Отчего она вопросительно приподняла брови.

В этот момент из приоткрытой форточки на первом этаже донеслись звуки музыки. Эль даже не поняла, незнакома ей эта мелодия или известна, просто изуродована до неузнаваемости. Тот, кто добрался до фортепиано, явно был с нотами на «вы» и — она прислушалась, не веря своим ушам, — периодически не попадал пальцами по клавишам.

Ее догадку подтвердил раздавшийся следом пьяный смех сразу нескольких голосов — мужских и женских. После чего насилие над инструментом прекратилось, и место за ним занял кто-то более умелый и трезвый — из форточки полилась красивая лирическая мелодия.

Мимо незашторенного окна проплыла дама с высокой прической и в платье без плеч и рукавов, едва держащемся на внушительных размеров бюсте, и Элинор пронзила невероятная, просто никак не укладывающаяся у нее в голове догадка.

— Ты… — Она повернулась и впилась в спутника убийственным взглядом. — Только не говори, что ты…

Грегори же в ответ расплылся в самодовольной улыбке. И пусть Эль часто жалела, что он улыбается слишком редко, сейчас у нее появилось непреодолимое желание натянуть ему эту улыбку… на нос!

— Да, Сардинес, это бордель, — заявил этот потерявший всякий стыд тип, по-прежнему довольно скалясь.

***

— Поверить не могу, что ты заплатил за это проститутке… — пробормотала Эль.

Она легла спиной на стену позади себя, сложила руки на груди и лениво пинала носком ботинка потрескавшуюся каменную плитку под своими ногами.

— Главное, что она на это согласилась, — откликнулся Грегори, в этот момент выглядывающий из переулка, где они спрятались во мраке от лишних любопытных глаз.