Мой любимый тренер

В ушах стоит звон.

— Что за бред? — говорю на выдохе.

И тут замечаю, что прямо напротив двери стоят чемодан и рюкзак.

— Вот, вещи привез, собирался разложить, — елейным голосом сообщает Островский. — Ты не обижайся на Ингу, сердцу не прикажешь…

— Ты что говоришь?! — рычу диким голосом.

В один шаг приближаюсь к Островскому и хватаю за лацканы куртки, припечатываю к стене.

— Инга с тобой развелась! Как ты попал в квартиру?!

И тут он трясет перед моим лицом ключами с брелоком-слоником. Явно женским.

— Так у меня ключи… — визжит он как свинья. — Инга дала, мы вчера помирились…

В этот момент в моем воспаленном мозгу всплывают слова Инги: «Нас ждет серьезный разговор».

Я-то, наивный, думал, она будет устраивать мне головомойку за неуемную ревность. А потом доходит — вот для чего ей так нужно было, чтобы я снял охрану. Поди, не терпелось повидаться с бывшим.

Сразу становится понятно, отчего этот козел так смело написывал ей сообщения, с такой уверенностью утверждал у меня в кабинете, что Инга вернется к нему по щелчку пальцев. Такие слова должны иметь под собой хоть какую-то основу, так?

Инга надо мной просто издевалась все это время?!

Трясу головой, силясь понять, где правда, а где ложь.

Нет, она не могла. Моя Царица так не поступила бы.

— Ты врешь! — Трясу таракана и отшвыриваю его в сторону. — Говори правду!

— Я правду говорю, мы сошлись, — отвечает он, отбегая.

И тут мой взгляд падает на лежащий неподалеку синий пакет, из которого торчат розы, точь-в-точь такие же, какие я недавно заказывал для Инги. Тут же вспоминаю, что Островский как раз держал этот пакет, когда открыл дверь.

— Вот, Инга попросила вынести мусор… — заявляет он, чуть приободрившись.

Мои цветы — мусор?

В мозгу складывается пазл: ключи с женским брелоком, привезенные в квартиру вещи, мои цветы в мусорном пакете, просьба Инги снять охрану, ее желание серьезно поговорить со мной, как вернусь. Слишком много деталей, чтобы все это можно было объяснить как-то по-другому.

Она пустила этого козла в квартиру и в свою жизнь.

А я? Ну а что я? Меня, видимо, можно на хрен.

Планка падает. Я уже не контролирую себя, резко бросаюсь к Островскому, хватаю за шею и давлю, давлю. Параллельно вминаю кулак в его ребра.

Неожиданно в мозгу всплывают слова тренера: «Во время боя главное — контролировать ситуацию. Сдерживать гнев».

Вот на что я сейчас решительно не способен — так это держать гнев.

Очухиваюсь в тот момент, когда Островский уже лежит на полу, прикрывая голову руками, и тихо воет.

Сразу понимаю — если немедленно не возьму себя в руки, забью этого хорька.

Он, может, и заслужил, но кому от этого будет легче? Я не убийца.

— Совет вам да любовь, — зло сплевываю и ухожу.

Теперь я даже рад, что не увидел Ингу.