Леди второго сорта

Я прямо воочию увидела его внимательный прищур, иронично изогнутые губы, едва заметную складку между бровями, и неизменные часы, которые он крутит в длинных пальцах.

— Лукас, я тебя прошу, забудь ты тот разговор, — после паузы, продолжил опекун. — Белла находилась под влиянием Летиции, скорее всего, той удалось внушить девушке свою ненависть к оборотням, и Изабелла говорила с ее слов. Но ведь сейчас все иначе. Начните с чистого листа, оставьте прошлое в прошлом. И прекрати, наконец, искать в словах Беллы двойной смысл.

— А разве ты сам не занимаешься тем же?

— Ты о чем?

В комнате что-то звякнуло.

Видимо, Давенпорт налил в стакан воды из графина.

— Я же вижу, как ты на нее смотришь. Прислушиваешься к каждому слову, ищешь второе дно в ее поведении.

— Глупости.

— Рэн, я ведь тебя знаю. И догадываюсь, что тебя тревожат перемены в характере Изабеллы. Полагаешь, она что-то скрывает? Может, она что-то видела там, за Гранью?

— Не знаю, Лукас. Ты обратил внимание на ее глаза? Взгляд совершенно другой. Взрослый. И говорит она иначе, чем раньше.

— И что думаешь?

— А что тут думать? Я еще в первый день, как она очнулась, просканировал ее ауру.

Никаких сомнений, это прежняя Изабелла. И в то же время, мне все время кажется, что это совсем другой человек.

— А сама она как-то объясняет эти перемены?

— Говорит, повзрослела.

— Что ж, может, и так, — с сомнением протянул Лукас, и в комнате стало тихо. — И все-таки, ты бы с ней помягче как-то, — после паузы продолжил оборотень. — Девчонке и так досталось, даже мне ее жалко.

Я беззвучно выругалась. Жалость — это последнее, что мне хотелось бы видеть от Хольма.

— Правда, Рэндальф, я тебя не узнаю. Откуда этот холодный тон и вечное недовольство?

— Хочешь правду? — после долгой паузы ответил Давенпорт.

— Я боюсь.

— Ты? С трудом верится, что бесстрашный безопасник чего-то боится.

В комнате снова раздалось звяканье стекла.

— Тут другое, Хольм. Когда Белла упала с той дорговой лестницы и две недели провела между жизнью и смертью, я впервые за много лет почувствовал собственное бессилие, — тихо сказал Давенпорт. Его голос звучал ровно, почти без эмоций, но у меня почему-то тоскливо сжалось сердце. — Мерзкое ощущение, — продолжил Рэн. — Ты, здоровый, сильный, одаренный маг, ничего не можешь сделать, и вынужден наблюдать, как девочка, за которую несешь ответственность, тихо угасает у тебя на глазах.

И ни твоя магия, ни твои деньги не в силах ей помочь.

Давенпорт замолчал, а я затаила дыхание, вслушиваясь в наступившую тишину.

— Наверное, ты прав, и я действительно перегибаю, но я боюсь, что с ней опять что-то случится. Она такая хрупкая и впечатлительная. И эти ее видения…

— Они возобновились?

— Да. А я ведь так надеялся, что все пошло на лад. Но нет. Снова этот застывший взгляд и бледность.