Моя любимая рыжая ведьма

— Сейчас я снова выйду, а ты переоденешься в сухую одежду, а потом позовешь меня. Хорошо, Малика?

— Я к себе пойду, — выдохнула я.

— Ты останешься здесь до вечера, — сурово отчеканил ведун, — будешь пить настойку и находиться у меня на виду. Я не собираюсь, как мальчишка, бегать к вам в палатку.

— Это неприлично, — выдохнула я.

— Ничего страшного, я все равно жениться на тебе намерен, так что переживем этот позор как-нибудь.

— Профессор, — прошептала я.

— Для тебя я Жеан, лисенок, — резко перебил меня ведун. — Я все сказал. Надо было головой думать, когда в озеро лезла.

А теперь переодевайся и ложись.

С этими словами ведун вышел. А я осталась в его палатке, сидеть на его сумке и тупо глядеть на ворох сухих вещей. Вздохнув, я встала и непослушными трясущимися руками принялась раздеваться. Занемевшие пальцы плохо слушались, мне стоило большого труда расстегнуть мелкие деревянные пуговички. Но все-таки стащила с себя платье и нижнее белье. Все это время я нервно поглядывала на вход. Но там все было тихо. Схватив сухие вещи, я поняла, что тело моё все еще влажное поэтому, секунду подумав, сначала вытерлась насухо.

Наконец-то одевшись, я тихо шагнула к выходу. Жеан стоял буквально в одном шаге от ширмы, служащей дверью. Резко обернувшись, он приблизился ко мне и, обхватив мой затылок, склонился.

— Жеан, — только успела выдохнуть я.

Мужские губы оборвали меня на полуслове. Поцелуй, такой яростный и в то же время нежный. Я не стала обманывать саму себя, скользнула руками по груди мужчины и придвинулась ближе, наслаждаясь внезапной близостью. Можно лгать кому угодно, но с собой нужно быть честным.

Мужчина, что держал меня в своих объятьях, мне не просто нравился, я чувствовала, что испытываю глубокую заинтересованность. Влюбленность.

— Я снова немножко замочил тебя, мой нежный рыжик, — простонал Жеан мне в губы, — пожалуй, и мне не помешают сухие штаны.

Осторожно, чтобы не намочить еще сильнее мою одежду, ведун поднял меня на руки и отнес к спальнику. Коснувшись в нежном поцелуе уголка глаза, уложил на мягкий лежак. Затем с важным видом обтер мои стопы влажной тканью и накрыл одеялом.

— Может я к себе, — шепнула я, — неприлично же.

— Чхал я на приличия, Малика, — выдохнул Жеан, — ты станешь моей женой. Ты можешь сопротивляться, можешь даже попытаться от меня сбежать, но все равно ты скажешь у алтаря мне ""да""."

"Услышав такое заявление, я открыла рот, но слов, чтобы возразить, не нашлось.

— Я взрослый мужчина, Малика, я знаю, чего я хочу, и знаю, как добиться желаемого. А ты молоденькая невинная девушка, правильно сказала твоя подруга, у тебя нет шанса против меня.

— Нет, вы не правы, Жеан.