Муж лучшей подруги

Когда ездили на отдых в Крым, то мать оплачивала для меня путёвку и отправляла вместе с ними, только бы я подышала морем и закалилась перед школой. Но только потому, что путёвку на двоих ей было не поднять. А так, хотя бы я — её болезненный ребенок, могла укрепить свой иммунитет. Родители Риты брали меня с собой потому, чтобы их дочери не было скучно.

Всё это было чистой правдой, но только я не хотела, чтобы это услышал Артём Сергеевич и его родители. Чтобы об этом узнали посторонние люди, которые начнут относиться ко мне словно к бедствующей падчерице.

Свой взгляд я поднять не могу. Так и стою, опустив голову в пол и киваю, когда Виолетта Максимовна продолжает дальше и дальше упоминать все яркие случаи из нашего с Риткой детства.

— О, мать, наверное, выпивала? — спрашивает сочувствующе Лариса.

Чувствую, как внутри меня всё наполняется неконтролируемой злобой и яростью. Да как они смеют?! Как они все смеют осуждать мою маму? Моя мать никогда не пила! Она просто очень много работала. Только я собираюсь открыть рот, чтобы защитить честь своей семьи, как неожиданно скучавший до этого момента Артём Сергеевич подаёт голос:

— Достаточно, — произносит так резко и грубо, что все замолкают и перестают перетирать нам с мамой косточки. — Знакомство с Лидой окончено, потому что мы давно и плотно знакомы.

Ощущаю легкое покалывание в кончиках пальцев и наконец поднимаю на босса свой взгляд.

— Лида — моя личная помощница, — отец Артёма вскидывает брови и послабляет галстук. — И я тоже могу достаточно о ней рассказать. Например то, что она исполнительный и прилежный сотрудник.

Артёму Сергеевичу приносят бокал виски со льдом и он невозмутимо делает глоток алкогольного напитка. В его серых глазах не читаю ничего, кроме равнодушия и снисходительности, но я всё равно благодарна ему за то, что он прекратил слушать всю эту информацию обо мне дальше.

Глава 17

Артём.

Я не терплю, когда обижают слабых. Кто бы это ни был. Сейчас слабым звеном в этой шайке хвастунов выглядит Лида. Стоит потупив взгляд и глотает каждое сказанное слово матерью Риты. А Виолетта Максимовна рада стараться — распинается перед моими родителями, пытается показаться краше и благороднее.

Просто мать Тереза, непризнанная святая, которая воспитала бродяжку Лиду собственными силами. Только вот я почему-то уверен, что, если бы Новикова росла и воспитывалась в семье Светловых, она бы не стояла сейчас молча, а как минимум кусалась бы. Неужели считает себя обязанной им?

Обстановка накаляется, да только никто и не думает останавливается. Моя мать, которая постоянно посещает психологические тренинги и семинары, вдруг включает в себе психолога и добивает Новикову финальным вопросом. Ну же, Лида, смелее.