Наставники Лавкрафта

И когда они приходили, внутри было темно, лишь в одном углу виднелись пылающие угли и вверх поднимался алый дым, сладкий и сильный запах которого заставлял людей смеяться. И так они все заходили внутрь, и когда входил последний – дверь исчезала и никто больше не мог попасть внутрь, даже если и знал, что внутри что-то есть. Однажды один странствующий господин, который ехал издалека, сбился с пути в темноте, и его лошадь завела его вглубь одичалой пустоши, где все было перевернутым, простирались ужасные болота и повсюду были огромные серые камни, и ямы под ногами, и деревья, похожие на виселицы, протягивавшие к нему свои длинные черные руки.

И этот странствующий господин очень испугался, и его лошадь начала дрожать с головы до пят – и наконец остановилась и ни в какую не желала тронуться с места. Тогда господин спешился и попытался повести лошадь под уздцы, но она все равно не тронулась с места, вся покрывшись пеной, будто мертвая. Тогда господин продолжил идти один, все дальше углубляясь в одичалую пустошь, пока не пришел в темное место, где он услышал крики, пение и плач, каких прежде никогда не слышал. Все эти звуки были совсем рядом, но он не мог никого найти, и тогда он начал кричать, и пока он кричал, что-то пронеслось позади него – и в одно мгновение его рот был заткнут, руки и ноги связаны, и он потерял сознание. А когда очнулся, оказалось, что он лежит у дороги, именно там, где в самом начале сбился с пути, под мертвым дубом с черным стволом, и лошадь его привязана рядом. Этот господин поехал в город и рассказал там об увиденном, и некоторые люди были удивлены, но другие поняли, что это было. Так что, когда все были внутри, дверь исчезала и никто больше не мог войти. И когда все были внутри, выстроившись в круг, прикасаясь друг к другу, кто-то первым начинал петь во тьме, а кто-то еще грохотать специальным инструментом, и среди ясной ночи люди могли слышать громовые раскаты далеко за дикой пустошью, и те из них, кто полагал, будто знает, что это, чертили защитные знаки на груди, проснувшись в своей постели среди ночи от этого ужасного громкого звука, словно лавина сошла в горах. Шум и пение продолжались долго-долго, и люди, стоя по кругу, раскачивались из стороны в сторону и пели на очень старом языке, который теперь никто не знает, и напев этот звучал странно. Няня сказала, что ее прабабушка, когда была еще совсем маленькой, знала одного человека, кто немного помнил эту песню. Няня пыталась напеть мне ее, и это был столь странный напев, что я вся похолодела, как если бы коснулась мертвеца. Иногда пел мужчина, иногда женщина, и иногда они делали это так хорошо, что два-три человека падали на землю, крича и царапая себя.