Наставники Лавкрафта

Миссис Моффат ни уговорами, ни деньгами не могла никого заставить даже приблизиться к твари.

Удивительнее всего было то, что мы пребывали в совершенном неведении относительно того, чем существо питалось. Ни к чему, что мы полагали подходящей для него пищей и ставили перед ним, оно не прикасалось. Невыносимо было день за днем находиться рядом, видеть, как мнется постель, слышать тяжелое дыхание и знать, что оно изнемогает от голода.

Прошло десять дней, двенадцать, две недели, а оно все жило. Биение сердца, однако, с каждым днем становилось слабее и почти прекратилось.

Было очевидно, что создание погибает от голода. Пока эта отвратительная борьба за жизнь продолжалась, я чувствовал себя несчастным и не мог спать ночами. Каким бы ужасным ни казалось это существо, печально было думать о его муках."

"Наконец оно умерло. Одним утром мы с Хаммондом нашли его в постели холодным и окоченевшим. Сердце перестало биться, легкие не дышали. Мы поспешили похоронить его в саду. Это были странные похороны: в сырую яму лег невидимый труп. Слепок его тела я отдал доктору К***, и он хранит его в музее на Десятой улице.

И теперь, накануне долгого путешествия, из которого могу уже не возвратиться, я составил сей рассказ о случае самом необычайном из всех мне известных.

ПримечаниеПоговаривали, что собственники известного музея этого города заключили договор с доктором К*** о представлении публике диковинного слепка, данного ему на хранение мистером Эскоттом, – столь выдающегося, что его история не может не привлечь всеобщего внимания.

Перевод Артема Агеева

Алмазная линза

IС самых ранних дней моей жизни все мои увлечения были сосредоточены вокруг исследований с помощью микроскопа.

Когда мне было не больше десяти лет, один далекий родственник, надеясь изумить меня, еще столь неопытного, сделал простой микроскоп, просверлив в медном диске небольшое отверстие, в котором капля чистой воды удерживалась благодаря капиллярному притяжению. Этот крайне примитивный аппарат, дающий увеличение приблизительно в пятьдесят раз, по правде говоря, позволял увидеть лишь смутные и несовершенные формы, но их очарования было достаточно, чтобы привести мое воображение в сверхъестественное состояние восторга. Увидев, что я настолько заинтересован в этом грубом инструменте, мой кузен объяснил мне все, что знал о принципах работы микроскопа, рассказал о нескольких чудесах, совершенных с его помощью, и закончил обещанием прислать мне один настоящий прибор сразу же по возвращении в город. С этого момента я считал дни, часы, минуты до его отъезда.

Но это время я провел не праздно.