Наставники Лавкрафта

Но это был еще не конец. Для полной уверенности, что подозрения в совершенном не падут ни на кого из жильцов дома, кроме самого Симона, было необходимо, чтобы утром его дверь нашли запертой изнутри. Как это сделать и потом уйти самому? Не через окно, это физически невозможно. Кроме того, я хотел, чтобы окна тоже были закрыты. Решение оказалось довольно простым. Я тихо спустился в свою комнату за особым инструментом, который использовал, чтобы держать маленькие скользкие субстанции, такие как мельчайшие стеклянные шарики. Этот инструмент представлял из себя не более чем длинный тонкий ручной зажим с весьма мощной хваткой и большим рычагом, конец которого естественно переходил в рукоятку.

Не было ничего проще, чем, вставив ключ в замок, захватить его в этот зажим снаружи через замочную скважину и таким образом закрыть дверь. Но перед тем, как это сделать, я сжег в камине многочисленные бумаги Симона. Самоубийцы почти всегда сжигают бумаги, прежде чем покончить с собой. Также я вылил еще немного настойки опия в бокал Симона, перед этим удалив из него все следы вина, очистил второй бокал и унес с собой бутылки. Если бы в комнате нашли следы двух пивших вино людей, естественно, возник бы вопрос, кто был вторым. Кроме того, бутылки вина могли опознать как принадлежащие мне. Остатки настойки я вылил, чтобы объяснить ее присутствие в желудке в случае посмертного вскрытия. Можно было заключить, что он сначала намеревался отравить себя, но, проглотив немного наркотика, либо почувствовал отвращение ко вкусу, либо передумал по другой причине и предпочел кинжал. Приняв все эти меры предосторожности, я вышел, оставив газ гореть, запер дверь зажимом и лег в постель. Смерть Симона обнаружилась лишь в три пополудни. Служанка, удивленная тем, что у него горит газ – свет просачивался на темную лестницу из-под двери, – заглянула в замочную скважину и увидела Симона на кровати.

Она подняла тревогу. Дверь взломали, и весь район пришел в лихорадочное возбуждение."

"Все жильцы были арестованы, включая меня. Велось следствие, но оно не обнаружило никаких улик, указывающих на то, что это было не самоубийство. Довольно забавно, что Симон на прошлой неделе в разговорах с друзьями несколько раз говорил вещи, указывающие на намерение покончить с собой.

Один джентльмен клялся, что Симон в его присутствии заявлял, что «устал от жизни». Арендодатель же подтвердил, что Симон, внося плату за последний месяц, заметил, что ему «недолго осталось платить за аренду». Все остальные признаки соответствовали: запертая изнутри дверь, положение тела, сожженные бумаги. Как я и предполагал, никто не знал, что у Симона был алмаз, так что мотива для убийства не нашли.