Наставники Лавкрафта

Кровь ударила ему в голову, ему стало очень жарко, и он заплакал. От этого ученики захохотали только сильнее; они все смеялись и смеялись – до тех пор, пока учитель не окоротил их, возвысив голос. Когда установилась тишина, учитель задал тот же вопрос следующему, и тот ответил как подобает. А Таро закрыл лицо ладошками и зарыдал.

Прозвенел звонок. Учитель сказал:

– Дети! Следующим у вас будет урок письма. Его проведет другой учитель. А теперь – перерыв. Можете выйти во двор и поиграть немного.

С этими словами он покинул комнату; следом за ним вон из класса устремились мальчики и девочки; все они гурьбой высыпали на двор, не обращая ни малейшего внимания на Таро.

То, что теперь все игнорируют его, обескуражило ребенка больше недавнего всеобщего внимания. За все время никто, кроме учителя, не сказал ему и слова; а теперь даже учитель, казалось, вообще забыл о его существовании. Мальчуган снова уселся на свою скамеечку и залился слезами. Так он плакал и плакал. Но старался, чтобы получалось потише, поскольку боялся, что дети вернутся и снова начнут над ним смеяться.

Неожиданно чья-то рука коснулась его плеча.

И он услышал голос – чудесный голос, обращавшийся к нему. Повернув голову, он увидел пару глаз – таких ласковых, каких прежде он еще никогда не видел. Эти глаза принадлежали девочке. Она была постарше его, но не слишком – от силы на год.

– Что с тобой? – спросила она нежно.

Таро не сразу перестал плакать, но, посопев немного, смог-таки ответить:

– Мне здесь не нравится. Я хочу назад – домой.

– Почему? – спросила девочка и обняла его рукой за шею.

– Здесь все ненавидят меня. Никто не разговаривает и не играет со мной.

– Да нет же! – воскликнула девочка. – Никто к тебе плохо не относится. Вовсе нет! Просто ты новенький, и тебя еще никто не знает. Когда в прошлом году я впервые пришла в школу, со мной было то же самое. Не мучайся этим.

– Но все другие играют, а я должен сидеть здесь, – возразил Таро.

– Да нет, совсем не должен. Можешь идти и играть. Можешь поиграть со мной. Давай мы с тобой поиграем! Идем!

В ответ Таро вновь зарыдал – теперь уже в полный голос. Жалость к себе, благодарность за участие и восхищение новой знакомой переполнили его маленькое сердце и выплеснулись наружу – и потому он оказался совершенно не способен управлять собственными чувствами.

Это было так приятно – ты плачешь, а тебя жалеют и гладят."

"Девочка засмеялась, схватила его за руку и потащила прочь из комнаты. Она была маленькой, но материнское чувство уже обитало в ней, и она понимала, что нужно маленькому мальчику, и знала, что делать.

– Если ты хочешь плакать – плачь себе, пожалуйста, – сказала она, – но и играть ты должен тоже!

И они стали играть.