(Не) моя свадьба

Однако это еще не повод оставлять свою женщину наедине с подобным типом, будь он хоть трижды хороший доктор.

– Нет, – Баграт покачал головой. – Во всяком случае мне это не известно. Но ты от темы не уходи, что у тебя случилось? Зачем ты к нему пришла?

Милана снова наградила его обиженным взглядом, неожиданно выдала:

– У меня большой прилив, ясно тебе?

Баграт покачал головой, уставился на нее.

Честно сказал:

– Не ясно.

– Гиперлактация, – всплеснула руками Милана.

Но и это ничего ему не объяснило. Гиперлактация – что это за зверь такой?

– Будь добра, поясни, – попросил он.

И тут Милана бросила совсем уж нелепое обвинение:"

"– Это ты виноват!

– Как же я могу быть в этом виноват? – удивился он.

Наконец, она снизошла до человеческих объяснений:

– Ты что не знаешь? Чем больше трогаешь грудь, тем больше молока, возникает гиперлактация. Кто весь вечер и полночи не оставлял меня в покое? Не ты ли? И теперь у меня вот что!

С этими словами она расстегнула просторную блузку, явив перед Багратом совершенно уникальное зрелище: ее грудь еле умещалась в бюстгальтер, того и гляди, порвет черное кружево.

Он громко сглотнул и, продолжая жадно любоваться ее грудью, сказал:

– Это же хорошо, когда много молока. Пусть Пашка лопает от пуза.

Милане его ответ не понравился.

– Ребенку уже девять месяцев, – заявила она. – Он активно переходит на прикорм, ему столько не надо, я вообще хотела переводить его на двухразовое кормление грудью. И тут вот это!

– В любом случае, это не причина, чтобы показывать такое добро Пантелееву, – буркнул Баграт.

– Я и предположить не могла, что у него подобные наклонности, – всплеснула руками Милана.

– Я к нему хожу с тех пор, как устроилась сюда работать, и он ни разу ко мне не приставал. Вел себя очень профессионально…

Баграт принял бы этот аргумент, если бы не одно жирное «но».

– А ничего, что он – мужик? Тебе вообще нормально показывать грудь чужому мужику?

Милана застыла, уставилась на него круглыми глазами. Затем резко посерьезнела.

– Ах, вот от чего тебя так перекосило, – наконец поняла она. – Да будет тебе известно, врач – это врач. Не важно, женщина это или мужчина. У меня, например, роды принимал врач–мужчина, ничего? А в шестнадцать, когда я случайно потянула спину, ходила на прием к мужчине–массажисту, это тоже ужасный ужас?

Баграт нарисовал себе в красках, как совсем еще юную Милану трогал какой–то массажист, и внутренне содрогнулся.

Мужчину–гинеколога даже представлять себе не стал, дабы не рушить собственную психику.

– Больше ты к врачам–мужчинам ходить не будешь, – отчеканил он строго.

Нарвался на возмущенный взгляд Миланы.

– Ты – невыносимый тип! – заявила она.

Однако он решил твердо стоять на своем.