(Не) моя свадьба

Ты с ним и получаса не поводился, он тебя не знает…

– Не знает, так узнает, – заявил Баграт с невозмутимым видом. – И повожусь, и полчаса, и больше.

– Ты понятия не имеешь, как нужно обращаться с детьми! – возмутилась она.

Баграт уставился на нее непонимающим взглядом. Что тут уметь? Покормил, спать уложил, погремушкой у лица потряс – всего дел. Не бином ньютона. К тому же эта пигалица, похоже, совершенно не понимает очевидного.

– Я готов помочь и финансово тоже, если мы с тобой придем к соглашению. В твоих интересах со мной дружить, а не воевать, ведь я многое могу. Ты бы лучше гонору поубавила и пошла мне навстречу. Наверняка ведь нуждаешься в самом необходимом…

Милана замерла на месте, захлопала ресницами, а потом обвела комнату руками и спросила:

– Похоже, что я нуждаюсь?

Только теперь Баграт взял на себя труд наконец оглядеться в небольшой гостиной и приметил много удивительного. Сама комната никакими дизайнерскими изысками не отличалась: обои в цветочек, старый паркет. Но вот мебель новая: чуть поодаль стоял добротный ореховый стол, напротив висел плоский телевизор, да и диван, на котором оба сидели, явно доставлен в эту квартиру недавно, слишком свежая обивка нежного персикового цвета. К тому же в углу комнаты стояли электронные качели для малыша, а рядом восседал здоровенный осел Иа–иа.

Может быть, тот оклад, который он ей платил, не так уж и мал? Но навскидку все эти вещи стоили намного больше того, что она заработала бы за несколько месяцев.

И тут до Баграта дошло очевидное:

– Ты живешь за счет какого–то любовника?

В голове тут же закрутились картины того, как эта горе–мать укладывает сына пораньше и развлекается тут с каким–то хахалем.

Еще чуть–чуть и Баграт взорвался бы от возмущения. Но Милана его опередила.

– Ты совсем обалдел? – она ошалело на него уставилась. – Это уже ни в какие ворота! Думаешь, у меня есть время крутить любовь? Я работаю, учусь, воспитываю сына, мне в парикмахерскую некогда сходить, о каких любовниках ты говоришь?

Баграт уставился на нее с обвинением.

– Если сильно хотеть, можно много успеть, – заметил он философски.

– А даже если бы и был любовник, моя личная жизнь тебя не касается! – совсем разозлилась она.

– Это как не касается? – возмутился он. – Еще как касается. Ты же мать моего сына!

– И что? Это не говорит о том, что ты должен совать нос в мою личную жизнь…

У Баграта на языке вертелось много разных слов, правда, все неприличные. И про «совать нос», и про «ее личную жизнь», и про то, кто тут на что имеет право. Поспорить хотелось так сильно, что сводило скулы. Но он сдержался.

С полминуты лихорадочно думал, как бы свернуть разговор в мирное русло, потом выдал:

– Успокойся, наконец. Не собираюсь я лезть в твою личную жизнь.