(Не) моя свадьба

Или удобно, а Баграт в этой жизни просто чего–то не понимает?

Еще и уснули в такую рань – на часах девять вечера.

Баграт хотел было по одному отнести их в выделенную для них спальню, но побоялся потревожить. Чего доброго, сын опять расплачется. По его мнению, он и без того сегодня выдал годовую норму.

К тому же очень не хотелось нарваться на еще один ненавидящий взгляд матери своего ребенка. Милана сегодня метнула этих взглядов в него столько, что Баграту уже икаться начало. Прямо монстра из него сделала.

В конце концов, что такого ужасного он сделал?

Ну взял ребенка на пару часов – преступление века, не иначе.

«Ты его похитил!» – до сих пор звенели в голове абсурдные обвинения Миланы.

Неужели ей не известно, что похитить можно только то, что тебе не принадлежит? А Пашка весь его: от макушки до пят. Желание Баграта побыть с ребенком совершенно нормально, он же живой человек, родитель. Да, пусть он не умеет обращаться с малышом, но учиться когда–то надо, ведь так?"

"По приезде в квартиру, Баграт попытался как–то наладить общение с Миланой. Но она не пошла на контакт. Он показал ей место, где им надлежало жить. Рассчитывал хоть на какие–то добрые слова, ведь здорово постарался, чтобы оборудовать для сына детскую. Но ничего доброго он от нее не дождался, впрочем, как и от сына.

Милана вообще почти ни слова не проронила за все те часы, что провела в его доме.

Он заказал в ресторане ужин, расстарался по полной программе. И рыбу выбрал, и мясо, разные салаты – практически на любой вкус. Но она его просто проигнорировала. Сварила молочную кашу, ее и ела.

Сыну тоже сварила какую–то коричневую муть, обозвала это гречневой кашей, хотя по мнению Баграта, это ничего общего с обычной гречкой не имело. А Пашка лопал за обе щеки и просил еще, как будто в жизни ничего вкуснее не пробовал. Любитель гречки, будь она неладна.

Однако совместный прием пищи был далеко не самым худшим моментом сегодняшнего вечера. В остальное время Милана с Пашей вообще вели себя с ним ужасно.

Баграт попросил, чтобы Милана показала, как надо играть с ребенком, а она вместо детальной инструкции молча посадила перед ним Пашку и сказала:

– Играй…

Вот только, когда он приблизился к малышу, тот истошно заорал, расплакался, пришлось вернуть матери.

Вот такая реакция на отца. Видно, Пашка еще не простил его за то, что забрал его у матери. И от этого Баграт чувствовал себя гаже некуда.

Вроде все вышло, как он хотел, а толку пока ноль.

Однако сам факт того, что Милана с Пашей под его крышей, отчего–то был Баграту приятен. Сыну место рядом с отцом. А его мать? Пусть тоже будет тут.

«Ничего, завтра дела пойдут лучше», – убеждал он себя.

Где–то слышал, что дети долго зла не помнят. Сын постепенно к нему проникнется.