(Не) моя свадьба

Ну и хрен ей, а не жирный барыш, который он заплатил бы за помощь.

Только вот какое дело – не найдет он другой няни так поздно. Это что же ему, всю ночь воевать с Пашкой самому?

Баграта аж передернуло от такой перспективы.

Он был не против поднапрячься, совсем нет. Просто боялся, что что–то сделает не так, навредит маленькому существу, которому по статусу положена мамина титька и максимум ее внимания.

Что он знает о детях? Только то, что успел вчера выяснить опытным путем.

Пока Милана была рядом, Баграт не боялся рева сына. Ведь она всегда знала, что ребенку надо. А без нее как справиться?

Уже было успокоившийся Пашка как будто почувствовал его страх, тут же открыл варежку и принялся рыдать.

Его плач ввел Баграта в ступор, заставил чувствовать себя жутко беспомощным. Но альтернатив нет. Он у Паши на данный момент единственный родитель в зоне доступа.

Баграт снова взял сына на руки и принялся проделывать с ним все то, что делал вчера – качать, играть, поить. Попытался накормить кашей. Пашка ненадолго успокаивался, а потом снова начинал рыдать и так без конца.

Примерно через час после того, как Милану увезли, Баграту позвонили с незнакомого номера.

– Да, – твердым басом ответил он.

Вконец измотанный, он был готов послать на три буквы любого.

– Баграт! – простонала в трубку Милана.

Любого, но не ее.

– Как ты? – он почти кричал. – Почему ты мне звонишь с другого номера? Тебе не отдали твой телефон?

– Сломался, не проходят звонки, медсестра дала мобильный, – сказала Милана и зарыдала в трубку.

– Ну–ну, успокойся, ты чего? Плохая больница? С тобой нехорошо обращаются? – спросил Баграт с нарастающим беспокойством.

Мысленно уже готовился звонить кому надо, чтобы врачам раздали дроздов.

Но Милана ответила сквозь всхлипы:

– Хорошая больница…

– Тогда чего рыдаешь? Тебе больно? Плохо? – еще сильнее забеспокоился он.

– Уже нормально, – ответила она сдавленно. – Мне промыли желудок, дали лекарства. Сказали, завтра будет гораздо лучше…

– Тогда почему ты ревешь? – рявкнул он, не выдержав напряжения. – Извини, нервы не к черту.

А Милана будто и не заметила его рыка, снова стала плакать в трубку:

– Как же Паша! Как же ты с ним… Как ты справишься один?

Баграт выдохнул, понимая, что если озвучит ей свою панику, лучше не сделает никому.

Милане нужно спокойно лежать, поправляться, слушать врачей, а не переживать за сына.

– У нас с Пашкой все отлично, – проговорил он неожиданно уверенным голосом. – Не волнуйся, я для сына все сделаю. Справлюсь, глаз с него не спущу. А ты там выздоравливай…

Только после этих слов она хоть немного успокоилась, начала выдавать инструкции:"

"– Дай ему молока, ты говорил, у тебя есть смеси?

– Есть… – вздохнул он, вспомнив, как пытался накормить ими Пашку в прошлый раз и как долго сын плевался.