(Не) моя свадьба

Баграт вдруг резко повернул ее к себе и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Я вернусь за вами через неделю, и тогда только попробуй мне слово против сказать, как миленькая поедешь, ясно?

– К–как через неделю? – поперхнулась его словами Милана.

Неужели он и вправду хочет, чтобы они с Пашкой только и делали, что кочевали туда–назад?

– Баграт, я не согла…

– Даже не хочу слушать, – резко перебил он. – Неделю живешь с ним здесь, неделю у меня, и никак иначе. Я все сказал.

Милана попыталась возразить, но он и слушать не стал. Широкими шагами прошел в прихожую.

Уже на выходе он вдруг остановился, полоснул по ней каким–то странным взглядом.

Жарким настолько, что у нее перехватило дыхание.

– Научись прилично одеваться… – вдруг сказал.

И ушел, даже не попрощавшись.

Милана опешила, так и застыла, глядя на закрытую дверь.

Потом оглядела себя, гадая, что такого неприличного в ее одежде? На ней был черный топ с тонкими лямочками, черные же шорты до середины бедра. Новые.

Неандерталец!

Сначала хотел запихнуть ее в машину вместе с сыном, потом объявил, что теперь она будет жить по его распорядку.

Будто этого мало, еще и к одежде придрался. Вообще–то она прилично одета, и дома может ходить в чем хочет.

Что он там говорил про грани? Он сам их не видит, гад распоследний."

"Милана заперла дверь, пошла в ванную, попробовала воду – так и есть, остыла.

Она горько вздохнула, хотя совсем не температура воды ее так расстроила. Несчастная уже представляла, какая веселая у нее теперь будет жизнь.

Хорошо, хоть целых семь дней Милана не увидит наглую физиономию Саркисяна.

Глава 22. Паршивая идея

«Это была паршивая идея», – злился Баграт, вышагивая по гостиной.

Зачем он позволил Милане уехать к себе? Почему не настоял на своем?

Без нее и Пашки уютная берлога, которую так тщательно перестроил под себя, теперь казалась ему одинокой. Ни тебе игрушек на диване, ни халатика Миланы в ванной, ни детского смеха. Пустая квартира! Пусть и напичканная дорогой мебелью.

И вообще ему было в сто раз спокойнее, когда Милана с сыном находились в непосредственной близости, под его неусыпным контролем. Пусть с малышом сложно, но зато Пашка ему улыбался. И мать его тоже, хотя нечасто.

Баграту нужны их улыбки.

И ощущение нужности тоже.

Именно с ними он почему–то почувствовал себя нужным. Пусть Милана это и отрицала, но он вносил свою лепту в воспитании Пашки, здорово ей помогал.

Прошел всего один день, а он уже жутко скучал. По сыну, разумеется. Совсем не по Милане. Делать ему больше нечего, как скучать по вредной, упрямой девчонке. Даром она ему не сдалась, еще испытывать к ней какие–то эмоции.

«Может, поехать и забрать?» – появилась в его голове очень соблазнительная идея.