Дочь моего друга (СИ)

Самое разумное, что вы сейчас можете сделать, это уехать. И чем дальше, тем лучше.

Адвокат выходит из ресторана при отеле, где мы встретились, садится в машину и уезжает. Я открываю сайт авиакомпании и бронирую билет на ближайший рейс. Сначала в Европу, надо сдать квартиру, которую папа снял на год, а потом лететь дальше.

Далеко-далеко, как и сказал Демид. Чтобы он не нашел. Тем более, что он не будет искать.

Я беру с собой только ту сумму, которая понадобится мне для перелета и на первый месяц. Остальное оставляю Демиду, все заверяю нотариально через Иосифа Аароновича.

Конечно, это копейки по сравнению с тем, что он потерял. Но я как минимум компенсирую потраченную на меня сумму. Я не была с ним расточительной."

"Он может выбросить эти деньги, может отдать на благотворительность.

Это вообще не имеет значения. Есть кое-что, чего он никогда не узнает.

Не узнает, потому что не будет искать.

И только это придает мне силы.

***

Демид

Дверь в камеру открывается с лязгом и грохотом, как фильмах про тюрьмы. Все по классике. Только сейчас это не кино, а ебучая реальность.

— Ольшанский, на выход с вещами, — командует тюремщик.

— Меня что, переводят? — встаю с кровати и разминаю затекшие мышцы. Этот еблан меня разбудил.

Но он молчит, и я теряю к нему интерес. С вещами так с вещами.

Меня приводят в кабинет, с удивлением констатирую, что это кабинет начальника СИЗО. С чего такая честь?

У стола раскладывает документы какой-то мужик, я его не знаю. Моих адвокатов нет. Что за хуйня тут происходит?

— Демид Александрович, за вас внесли залог, — говорит начальник изолятора таким приветливым тоном, как будто залог принесли ему лично налом. Прямо домой и в чемодане, потому что за меня назначили такую сумму, будто я наследный принц Дубая.

Но залог вносится на государственный счет и с квитанцией, поэтому причина хорошего настроения начальника СИЗО явно в другом. Возможно, у него с утра был отличный секс. В отличие от некоторых.

А если серьезно, происходящее вокруг мне все больше перестает нравиться. Я уже в курсе, что Маркелов стрелял в Ямпольского*, а сам погиб от взрывного устройства неизвестного происхождения.

Я конечно не стал о нем плакать, но и особой радости по этому поводу не испытываю. Ямпольский кони не двинул, но и в себя пока не пришел. И чем закончатся разборки двух бывших криминальных авторитетов, одному Богу известно.

Возможно, этот финт с залогом как раз отголоски недавних событий. И мне может прийти такой пиздец, в сравнении с чем тюрьма покажется фешенебельным курортом. Поэтому радоваться освобождению не слишком спешу.

Подхожу ближе, ставлю сумку с вещами на стол перед начальником, сам упираюсь руками в столешницу. Это не понты, просто привычка.

— И кто это так расщедрился, интересно? — спрашиваю, глядя в глаза.