Дочь моего друга (СИ)
— Познакомься, Демид, это моя дочь, Арина. Она жила с матерью в Европе, теперь живет со мной. Арина, это Демид Ольшанский, мы с ним сто лет знаем друг друга! — Покровский распинается, а я поглубже сую руки в карманы, сжимая их в кулаки. Передо мной стоит вчерашняя девчонка, бедная студентка, которую я отбил у сопливых насильников. И которая сделала меня как пацана. — Ну как, успела в общагу? — нависаю над девчонкой, пока Глеб нас не слышит. — Троллейбус не сломался? — Нет, господин Ольшанский, все прошло хорошо, — отвечает она, хлопая ресницами в пол-лица. А меня кроет. Я вчера стал ее первым мужчиной. А сегодня узнал, что она Арина Покровская. Дочь моего друга.
А сегодня у меня есть кое-кто получше — мокрая Ира с прилипшим платьем, облегающим голую грудь и торчащие соски."
"Кстати, мой стояк не ошибся, она без бюстгалтера.
Мозги плавятся и плывут, когда я заглядываю в ее темные влажные глаза. В них вижу то же самое. Представляю как эти глаза расширяются, от страсти становятся совсем черными. Мой пульс ускоряется, в висках покалывает, и я толкаю ее к стене.
Сердце ритмично бьет в грудную клетку изнутри. Ира непроизвольно облизывает губы. Выхватываю жадным взглядом кончик языка, мелькнувший между белыми зубками и скользящий по нижней губе. Врываюсь в ее рот с коротким рыком, не в силах совладать с затуманившей мозги похотью.
На меня обрушивается такой голод, словно я впервые в жизни целую женщину. Сознание раскалывается на части, они разлетаются в разные стороны, вращаясь как в невесомости.
Ира жадно обнимает мои плечи, гладит шею. Я так сильно возбужден, что в паху каменеет до болезненных ощущений.
Одной рукой цепляю ее запястья, поднимаю над головой и фиксирую у стены. Второй задираю подол и накрываю горячий треугольник между ног, закрытый тонким кружевом.
Оно мокрое насквозь, и я знаю, что это не вода. Отодвигаю кружево, моя сладкая текущая девчонка со стоном насаживается на пальцы. Она такая мокрая, что по пальцам стекает вязкая жидкость. Член в момент ощутимо дергается, требуя немедленного вторжения.
Не отрываюсь от ее рта, она отвечает, мы сплетаемся языками в бешеном ритме. Подхватываю девчонку под бедра, поднимаю выше, кусаю за губу.
— Послушай, моя охуенная, пиздец как тебя хочу. Я голодный, ебать буду всю ночь, так что готовься. Если не согласна, тут мне быстро отсосешь и свалишь. Просто так уже не уйдешь, извини. Довела. Если согласна, кивни.
Она не сводит с меня манящего, гипнотического взгляда и выворачивающе медленно кивает. Вдавливаюсь каменным стояком в горячую истекающую соками ложбинку, трусь пахом, и мы вместе стонем.
Меня еще сильнее заводит. Рывком поднимаю повыше и сажаю на мраморный пьедестал. На нас слишком много одежды, но это легко исправить. Легче, чем достать из ящика презервативы.
Одним движением стаскиваю с нее мокрое платье, бросаю на пол. Следующей в угол летит моя рубашка. Штаны стягиваю вместе с боксерами, одновременно зубами вскрывая фольгированную упаковку.
Ира упирается ладонями в мою грудь и смотрит, как я раскатываю латекс. Мне кажется, в ее глазах мелькает шок, списываю это на свой счет. Вполне возможно, такой размер она видит впервые. Надо поосторожнее, кто знает, что за недомерок ее трахал до меня.
От того что в ней до меня кто-то был, неприятно царапает, и это удивляет. Обычно мне поебать. Лучше выбросить из головы всякую дичь.
Отодвигаю кружевную полоску, головкой размазываю смазку по входу.

















