Дочь моего друга (СИ)

И если сейчас их называют Арсен Павлович и Ринат Каримович, это не значит, что Грек и Шерхан куда-то исчезли. Все есть, все на местах.

Особенно хорошо это ощущается, когда на тебя вот так смотрят — в упор, не моргая. И на лбу сама собой вспыхивает красная точка коллиматорного прицела.

— Надеюсь, ты не в обиде, что мои парни тебя немного пошмонали? — Маркелов отделяет от виноградной грозди виноградину и отправляет в рот. — Ты не сиди как чужой, угощайся.

— Осмотр на предмет огнестрельного оружия, взрывчатых веществ и колюще-режущих предметов при таких встречах обычная процедура, — тоже тянусь за виноградиной.

— И что? Ничего не нашли? — Маркелов не язвит, это у него такие шутки, насколько я понимаю. Таким образом он дает понять, что у нас с ним сегодня дружеские посиделки. Сигнал принят.

— Я не всегда ношу с собой пистолет, а спрятанного в голенище сапога ножа ваши парни не нашли, потому что я сегодня без сапог.

Маркелову шутка заходит, он с довольным видом смеется, я вежливо улыбаюсь.

— Зачем позвал, знаешь? — Ринат все еще скалится, а я понимаю, что веселье закончилось.

Утвердительно киваю, хотя в душе все еще теплится глупая надежда. Но надо быть совсем тупым, чтобы не понять, что речь пойдет о Глебе.

— Я так понял, у тебя в девочке свой интерес, — продолжает Маркелов, и я боюсь даже вдохнуть. Снова лишь киваю. — Тогда ответь мне на такой вопрос, Демид Александрович. Твоя задача звучит как «помочь» или у тебя там личный интерес?

— Личный, — дыхание по-прежнему спирает в основном от открывающихся масштабов пиздеца, в который Глеб втянул себя и Арину.

Я теперь в полном смысле должен контролировать каждое слово.

Ответ засчитывается как правильный, потому что Маркелов заметно расслабляется и уже в свою очередь кивает.

— Это хорошо. Ты сам работаешь со схемами и должен понимать, что вернуть ничего не получится. Твой друг жестко проебался и за это ответил. Девочку можешь забрать, если гарантируешь, что она не станет препятствием.

С трудом перевариваю услышанное. Соглашаюсь на автомате, а мозги плавятся от осознания того, что натворил друг.

Если бы он сейчас мог встать из могилы, я бы его сам убил. За то, что полез туда, в чем не разбирается, за то что даже не заикнулся о планах работать на Маркелова.

Хотя я бы убил его, если бы он об этом заикнулся.

— Можно вопрос? — поднимаю глаза на Маркелова. Тот опускает и поднимает веки, разрешая. — Он точно проебался? Это не могло быть подставой?

— Нет, он срезался на проверке. Послушал, что ему льют в уши, и решил меня наебать, — Ринат отвечает слишком жестко, чтобы у меня еще оставались сомнения.

Хочется сделать фейспалм, хочется долго и витиевато материть Глеба, хочется взять Маркелова за затылок и въебать о стол. Но я ничего этого не могу.