Неопознанный ходячий объект

На следующий день пошли в ресторан, где и устроили поножовщину с этим самым приятелем, нанесли ему повреждения, от которых тот слег в больницу, а дружки прямиком отправились в места лишения свободы. История банальная. Настораживало лишь то, что происходила она как раз в тех местах, откуда мы только что вернулись, в том самом райцентре, в одиннадцати километрах от усадьбы Холмогорского и в шестнадцати от Липатова.

– И что нам это дает? – вздохнула Женька.

– Ничего, – честно ответила я. – Светлов освобождается из тюрьмы и почти сразу приезжает в богом забытое место, где лишается головы. Что ему там понадобилось?

– Не что, а кто. Бороднянский. Ты ведь разговор слышала…

– Если Светлов тот ночной гость, то интересовало его нечто, к чему Бороднянский безуспешно пытался пробраться.

– Ага. И что его могло интересовать?

– А вдруг это как-то связано с Холмогорским? Ведь не зря Валера…

– Не сваливай все в одну кучу, – пресекла меня Женька. – Лучше послушай дальше, что здесь написано. Подельниками Светлова, то есть типами, которые вместе с ним устроили драку, были Шустов А.Г. и Петраков С.Ю. Последний, между прочим, родом из Фрязина. Как тебе это? Кстати, Петраков погиб в колонии. Несчастный случай.

– Очень интересно. Один погибает в результате несчастного случая, другой лишается головы, не успев оказаться на воле. Там ничего не сказано, Петраков случайно не отбывал срок в одной колонии с Шустовым?

– Отбывал…

– Дай-ка справку, – перебила я Женьку, схватила бумагу и, найдя нужную строчку, усмехнулась. – Занятно… Джип-то у нас на имя Петраковой Альбины Юрьевны.

– Она что, однофамилица погибшего?

– Вряд ли, раз здесь сказано, что Петраков был женат. Инициалы те же.

– Думаешь, это Лидия Артуровна?

– Думаю. Муженек в колонии сгинул, а она решила что-то с этого поиметь и на время сделалась Бороднянской. Джип нужен был, чтобы в Липатово добраться, вот и возникла эта генеральная доверенность.

– Так, выходит, Бороднянский – это…

– Шустов. Я почти уверена. Подавай голос, нам нужна его фотография.

Через несколько минут я уже имела возможность гордиться своей интуицией. Человек, недобро глядевший на нас с фотографии Шустова, был Владислав Петрович Бороднянский.

– У меня голова кругом идет, – вздохнула Женька. – Шустов, то есть Бороднянский, освобождается, зачем-то убив в колонии дружка, затем является к его вдове…

– Или она к нему…"

"– Ну, хорошо, она к нему… Лишает головы второго дружка, который не замедлил приехать в Липатово… Все более-менее понятно, даже то, зачем он эту Лидию-Альбину с собой потащил: семейная пара всегда вызывает меньше подозрений.