Неправильная невеста. Сердце Стужи

Из его рта вырвался удивлённый возглас, когда он рухнул на пол. Не давая себе передышки, я выпрямила колени, придавая ускорение рывку. Воздух выбило из лёгких драгона, когда я в прыжке приземлилась на его грудную клетку. Клинок поднялся и опустился, беспощадно пробивая горло. Из раны хлынула кровь. Мужчина подо мной забился в агонии. Соскользнув с него, я огляделась.

Стефан наступал на своего противника, буквально рассекая летящие в него заклинания чёрным мечом. Рикард, словно тень, скользил вокруг второго драгона, легко уклоняясь от магических атак. Но на мгновение все прервались, глядя на меня, окружённую порывами ледяного ветра. Переглянувшись, драгоны рванули прочь и выпрыгнули в проломы в стенах. Через секунды в небо поднялись чёрные ящеры, устремляясь обратно к императору.

– Сбежали, – выругался под нос Рикард.

– Лишь отступили, – качнула я головой и, затылком почувствовав ещё один взгляд, обернулась.

Каменная броня освободила тело отца. Он стоял, глядя на меня. И улыбался.

– Папа… – я сделала неуверенный шаг к отцу, а потом сорвалась на бег.

Он распахнул объятия и глухо рассмеялся, когда я чуть не снесла его с ног. И пусть вражеская армия никуда не исчезла, но в этот момент я была несказанно счастлива, ведь шла к нему долгие месяцы через сложные препятствия и лишения.

– Что? – ощутив влагу на рубашке, я отпрянула от отца.

Тогда и увидела, что он ранен. Кисть левой руки отсутствовала, будто её срубили. Из ровного пореза текла кровь.

– Как же? – мой ошеломлённый взгляд сосредоточился на полу.

Каменная кисть валялась рядом с потемневшей грудой обломков, поверх которых лежала голова от статуи Вальтера. Сердце сжалось от боли. Я не уберегла отца, не сумела спасти от огненной атаки его побратима. Как и Бриана.

– Прости, я не смогла… – залепетала, быстро вытягивая из сумки на поясе моток бинтов.

– За что ты извиняешься? – покачал головой отец, протягивая мне раненую руку, чтобы я могла её перевязать.

– Драгон ударил, ты начал падать. Я поймала тебя, но… кисть отломилась, – пояснила сбивчиво, сильно стягивая запястье, чтобы остановить кровь.

– Я жив, а мог… – он с грустью посмотрел на останки побратима. – Не смей извиняться, Эрика. Ты и так совершила невозможное. Я бесконечно горд тобой.

Шершавая ладонь отца коснулась моей щеки, стирая с кожи солёную дорожку.

– Ты точно моя дочь? – спросил он чуть шутливо, но серые глаза смотрели с тоской.

– Всё очень изменилось, отец, – горло рвало от эмоций, которые с трудом удавалось сдержать.

Не время для них. Потом мы сможем оплакать погибших. Если сами выживем.

– Вижу, – прошлое тепло ушло из его облика, сменившись привычной, но такой же родной строгостью. Передо мной стоял уже конунг Эрфолка, хранитель севера.