Неправильный лекарь. Том 4

— Добрый день, Степан Митрофанович, — приветствовал я и сел напротив него, не спрашивая разрешения. Думаю, это сейчас будет лишним. — У меня к вам как всегда очень срочное и очень важное дело.

— Ещё короче, — буркнул мэтр.

— Короче мне нужно ваше разрешение на внутривенные вливания. Производство растворов и капельных систем только ждёт щелчка, чтобы запуститься.

— Чего? — Степан Митрофанович оторвал взгляд от своих бумаг и круглыми от удивления глазами посмотрел на меня. — Ты чё, приболел что ли, Сань?

— Я говорю абсолютно серьёзно, — невозмутимо ответил он. Сказал же короче, значит получай сразу в лоб без прелюдий. — Это нередко может спасти жизнь человеку, сам неоднократно убеждался. Поэтому решил заняться этим вопросом.

— Ты не в курсе, что было, когда в последний раз об этом зашла речь?

— В курсе, — беззаботно улыбнулся я, имитируя пофигистичного простачка. Вдруг сработает. — Курляндского решили не сжигать на костре, а просто лишили всех званий и заслуг, а его работы бросили в печку, которой топят Исаакиевский собор.

— Ну почти, — нервно хихикнул Обухов, не спуская с меня глаз. Кажется, он понял, что я дурачусь, зато это немного подняло ему настроение, значит не зря. — Ты хочешь пойти тем же путём?

— В печь Исаакиевского собора? — спросил я. Ну попёрло, что делать, не могу остановиться.

— В забытие и изгнание, дурень! — уже не выдержал Степан Митрофанович. Видимо пора с шутовством закругляться. Ну как ему объяснить, что в моём мире внутривенные инфузии — это основа основ и первое, что делает скорая помощь тяжёлым больным?

— Если у вас есть ещё минут десять, — уже не гримасничая и на полном серьёзе сказал я. — Могу объяснить смысл этих процедур и зачем они нужны.

Глава 20

— Я вот сижу и думаю, — сказал Обухов, глядя на меня, как на вычурную инсталляцию в музее современных искусств.

— О чём? — поинтересовался я.

— Выкинуть тебя сразу в окно или послушать, что ты мне можешь рассказать?

— Не надо выкидывать, — улыбнулся я. — Вдруг я вам ещё пригожусь?

— Да вот только это меня и сдерживает, — сказал Обухов без тени улыбки на лице. — Ну давай, вещай.

Я постарался максимально лаконично и убедительно донести пользу капельниц в определённых жизненных обстоятельствах, при конкретных острых состояниях и травмах, сопровождающихся большой кровопотерей. Не забыл и про ожоги большой площади, когда введение достаточного объёма жидкости в вену не редко решает вопрос жизни и смерти. Главный козырь — чаще всего первым с пациентом контактирует знахарь скорой помощи, который не обладает чудодейственной суперсилой, способной быстро исцелить пациента."

"— Значит вот как мы сделаем, — пробормотал Обухов, растирая пальцами правый висок. Таким отрешённым я его ещё никогда не видел.