Неправильный лекарь. Том 4

— Она очень плоха, нам не потянуть.

— Эту — да, вам не потянуть, даже если вы все вместе дружно возьмётесь, — сказал он, улыбнувшись одним уголком рта, даже не двумя. — Я тебе даже больше скажу, далеко не факт, что мы её потянем. Такой запущенности даже я на своём веку не встречал. Что-то заболтался я с тобой, езжайте по своим делам, мы её забираем.

— Но… — начал я, но он меня резко прервал.

— Маг поддержки будет через минуту, мы везём пациентку в манипуляционную, с тебя ответственность снята, можешь идти. Вас, Алевтина Семёновна, я тоже больше не задерживаю.

— Понял, спасибо, — сказал я, развернулся и отправился на выход из приёмного отделения вместе с мамой.

— Хм, он даже помнит моё имя, — сказала мама, когда мы уже вышли на улицу.

— Похоже он умнее и загадочнее, чем кажется, — высказал я свои впечатления от встречи. — Ну хоть не орал на меня, как Захарьин, и на том спасибо. Может и к лучшему, что Ярослава Антоновича сейчас не было, вони было бы не продохнуть.

— А вот в Захарьине ты зря видишь врага, — неожиданно для меня сказала мама.

— Очень интересно, а кого же мне в нём видеть? — удивился я. — Больше всех ставит мне палки в колёса.

— Это не обусловлено личной ненавистью к тебе, я это точно знаю, — покачала головой мама. — Он просто слишком правильный и дотошный по каждому пункту. Ещё очень неуравновешенный и эмоциональный, слишком настороженно относится ко всему, к чему прикасается, даже к процессу вдоха. Всё вместе создаёт впечатление, что он люто всех ненавидит. А вот Гааз — гораздо более непонятная личность. Он вроде и не бьёт тебя шваброй по лицу, идёшь себе спокойненько ему на встречу, в глаза смотришь, а перед тобой внезапно образуется пропасть, которую даже не было шансов заметить.

— Красиво описала, — хмыкнул я. — Только непонятно, что с этим делать.

— Что качается пациентки, которую мы передали из рук в руки, можешь не переживать, — улыбнулась мама. — С ней точно всё будет в порядке. Если он сказал, что попробует, но не факт, что получится, значит всё будет в лучшем виде. У него всегда так. Он даже со стопроцентной вероятностью не будет обещать, что попадёт в чашку кипятком из чайника. Просто сделает и всё, но никаких гарантий.

— Так перестраховывается? — предположил я.

— Возможно, — пожала она плечами. — Садись в машину, поехали обратно в клинику. У тебя там есть кто ещё на приём?

— Да, мои онкологические, теперь не знаю, как всё успевать. Эти свалились как снег на голову.

— А если бы не свалились сегодня, завтра уже могло быть поздно.

В кабинет я входил почти в одиннадцать. Пациент с новообразованием желудка сидел под дверью больше, чем полчаса. А ещё через пятнадцать минут должен прийти с образованием в лёгком. Ведь говорила тогда Света, «а не надорвётесь ли вы, Александр Петрович?».