Новые райские кущи

— Согласилась, — подтвердила Софья слово, данное ею в то запоминающееся воскресенье в усадьбе, когда «нашлось» сокровище Октябрьских.

— Ну вот, — напористо произнес Ладников, словно подтвержденный ею факт расставлял все по местам.

— Что — вот? — потребовала объяснений Соня.

— Ну, ты же говорила, что не хочешь, чтобы на нашей свадьбе была толпа народа? Что с ума сойдешь, если в загсе соберется куча родственников, которые примутся нас поздравлять, заставлять прилюдно целоваться и станут слушать, как мы обмениваемся клятвами.

— Говорила и до сих пор так считаю, — повторила Соня.

— Ну вот, толпы родственников не будет. Правда, только вдвоем нам все же не удастся расписаться, — повинился Ладников. — Ну не мог же я отказать девочкам, они бы нам этого никогда не простили. К тому же Тори с Дашкой очень помогли мне и с нашими костюмами, и с организацией пусть совсем скромной, но все-таки свадебной церемонии. И клятвенно пообещали, что «горько» кричать не станут и поздравления орать — тоже. — И спросил, указывая на солидную, массивную дверь загса: — Ну что, идем?

— Подожди… Что значит — идем? — недоумевала Софья.

 — Мы же не можем вот так просто взять, ввалиться и сказать: распишите нас, мы хотим пожениться и создать ячейку общества! Надо же сначала заявление подать, чтобы нас занесли в какой-то там реестр, назначили день свадьбы и документы сделали…"

"— Да все я уже давно подал и рассчитал по времени к готовности твоего чудесного платья. — Подхватывая Софью под локоток, Ладников потянул ее за собой к дверям учреждения.

— Как — подал? — позволяя себя тянуть, все дивилась Софья.

— Ну, как? Написал за нас обоих, все как и положено.

А подпись твою я давно уже лихо вывожу, ты же знаешь. — И остановился у самой двери, спросив ее со всей серьезностью: — Так что, идем или как?

— Ну, идем, — усмехнулась Софья, глядя на напряженное выражение лица Ладникова, словно тот боялся, что она откажется. — Раз уж ты расстарался и подпись мою лихо вывел, что ж теперь поделаешь.

— Да уж, ничего теперь не поделаешь, — облегченно выдохнул Ладников и распахнул перед своей Женщиной тяжелую, солидную створку двери.

Тори с Дарьей слово, данное Ладникову, сдержали: не визжали от радости и восторга, не орали поздравления и даже воздержались от криков «горько» — они плакали.

Плакали обе от переполнявших их эмоций, когда под шопеновскую «Нежность» Ярослав, произнеся слова клятвы, надел кольцо на палец Софьи. А она, в свою очередь, признаваясь в своей люби к нему, надела кольцо ему на палец, и они поцеловались.

Это было настолько трогательно, настолько красиво и высоко, что девчонки, расчувствовавшись, обнялись и плакали чуть ли не навзрыд, не стесняясь своих слез.