Охота на пиранью

Пока он снимал с нее слегка мерцавший в полумраке костюм, Ольга вздыхала так тяжело и скованно, словно испытывала в точности то же самое, даже попыталась отстраниться, чуть дрожа, незнакомо, жалобно простонала, когда Мазур входил в нее — и ответила столь страстно, что он растерялся на миг, помня ее ленивую чуточку манеру любить.

От груды мягких половиков, на которых они ожесточенно и нежно любили друг друга, так, словно боролись с чем-то непонятным и страшным, едва уловимо пахло временем.

…Среди женской половины человечества гуляет категорическая гипотеза, гласящая, что все мужики — сволочи.

Вообще-то, в этом что-то есть, ибо свято место… нет дыма без огня… Когда минуло время, когда сердца перестали бешено колотиться, а переходившая из рук в руки сигарета догорела до фильтра, Мазур решил, что пора и привести в действие задуманный милитаристский план, — сейчас в его объятиях лежала не только разнеженная и довольная любимая женщина, но еще и очаровательный живой арсенал…

Он зажег еще одну сигарету, сделал пару затяжек, увидев, что Ольга подалась к нему, вставил фильтр в уголок пухлых губ и сказал с наигранным безразличием:

— Жалко, во всей деревне паршивого топора не нашлось…

— Томагавк хотел сделать? — понятливо ответила Ольга.

— Ага. С оружием у нас хреновее некуда. Хоть что-то бьющее на расстоянии мне позарез нужно…

— Ты ж камни зачем-то тащишь?

— А, это будет праща. Только праща — полдела. Мне бы еще лук… Любой паршивенький лук бьет на полкилометра. А я могу сделать не столь уж паршивенький.

Он затаил дыхание и тихонько, облегченно вздохнул, когда Ольга угодила в расставленные сети, спросив:

— А что для этого надо?

Чуть помедлив, Мазур вместо ответа подхватил рукой посередине ее роскошную косу, покачал, заглянул в глаза.

— Ты серьезно?"

"— Абсолютно, — сказал он. — Волосы — вещь прочная. Такая коса груженый самосвал на весу удержит. А уж тетиву, ежели умеючи, сплести можно великолепную… — помолчал и произнес как мог убедительнее: — Надо, малыш. Мне примерно треть потребуется, не унывай, все не возьму. Зато лук выйдет — загляденье.

— Нет, ну…

— Оленька, надо, — сказал Мазур.

 — Я им с луком такое устрою… Ну кто у нас жена солдата? Жизнь дороже…

— Да понимаю, — она приподнялась на локте, вздохнула. — Только все равно жалко, тебе не понять… Когда в десятом классе шла в мини-юбке и с распущенными волосами, весь Васильевский остров оборачивался…

— Да там и незаметно будет.

— Ох… — она решительно поднялась. — Кромсай, пока в боевом настроении, а то передумаю…

Встала на колени, обнаженная, в полумраке ее фигурка казалась вырезанной из янтаря.