Охота на пиранью

"

"Увы, лес оказался густым, и Мазур на сей раз не смог окинуть сверху взором пройденный путь. Здешняя тайга выглядела гораздо более угрюмой, чем все, встречавшееся прежде. Вдобавок склон, по которому предстояло спускаться, был не только крутой, но еще и заваленный буреломом, — судя по виду деревьев, голых, как кость, и сухих, как порох, их повалило ветром давным-давно.

Спускаться пришлось замысловатыми зигзагами, Мазур кипел внутренне, ощущая потерю времени, как физическую боль, но винить следовало только себя. То и дело озираясь, он тихо покрикивал:

— Под ноги смотрите! Осторожненько!

Затормозил со всего маху и повернулся как раз вовремя, чтобы подхватить Вику, чуть не впечатавшуюся в высоченный, по грудь Мазуру, поваленный ствол.

Вика прижалась к нему так беспомощно и охотно, что Мазур крякнул, оглянулся — нет, никто не видел, старательно кружат меж торчащими сучьями, — сказал зачем-то:

— Все нормально…

Вика смотрела ему в глаза открыто и преданно, как верная собака. Словно электрическими разрядами, от нее прямо-таки било желанием немедленно прильнуть к кому-то сильному, способному защитить от любых невзгод.

«Бедная баба, — мельком подумал Мазур. — И красивая, что ни говори…»

— Пошли, — буркнул он. — Сучьев берегитесь, а то моментом шашлык получится…

— Здесь что, совсем зверей нет?

— Отчего же, — сказал Мазур, подавая ей руку, чтобы могла побыстрее перелезть через толстый сук. — Просто мы так ломимся, что любой толковый зверь издали слышит и на цыпочках, на мягких лапках сматывается… (Ольга с доктором оторвались уже метров на двадцать.) Если… эй!

Он едва успел ее подхватить, получилось так, что на миг крепко прижал к себе, и тут же сообразил, что не случайно все получилось, нарочно все разыграла, чертовка.

Ее тело было гибким и сильным.

— Девочка, половину колбасы и сыр можешь взять себе без этого… — тихо сказал Мазур.

— Что?

— Не надо, все ты понимаешь. Я тебя и так выведу. Без демонстраций преданности. Шагай.

Вика глянула на него беспомощно и виновато, пошла вперед. «Бедная баба», — повторил про себя Мазур.

Перешли протекавший по дну долины ручей, двинулись дальше. Дорога выдалась трудная, и о привале все как-то забыли, а сам Мазур не напоминал. Сосредоточился на преодолении препятствий — скользкий, замшелый ствол, ворох валежника, глубокая яма-промоина…

Идти по тайге не так трудно, как скучно.

И деревья, и пади, и ручьи, подъемы, спуски, папоротники, заросли багульника — все это однообразно, как горошины из одного стручка. Нет простора для взгляда, или — почти нет. Довольно быстро это начинает угнетать не на шутку — особенно если вспомнишь, что шагать предстоит не день и не два…

Наткнулись на малинник — правда, победнее, чем предыдущий. Мазур дал четверть часа на еду.