Охота на пиранью

 — Охотиться, малыш, — это еще не значит звереть, ты себе это накрепко в головенку вколоти…

Он замолчал, стал шарить взглядом по небу, но не мог ничего рассмотреть — зеленые кроны смыкались над головой, словно сплошная крыша. Поднял руку, призывая остальных к тишине.

Нет, не показалось. Явственно раздавалось далекое жужжание вертолета. Оно приблизилось справа, прошло вперед, вернулось, послышалось слева, опять справа… Вертолет, полное впечатление, летал по сужающейся спирали — на большой высоте, на значительном отдалении от места, где они стояли. В шуме безукоризненно работающего мотора было что-то странное, но Мазур, как ни ломал голову, так и не определил, что же это такое.

Но это непонятное отличие было…

Минут десять они стояли и слушали, как далекий вертолет выписывает круги. Потом шум мотора помаленьку смолк, удаляясь к северу.

— Засекли? — тихонько спросила Ольга.

— Не каркай… — бросил Мазур. — Пошли.

Еще несколько часов они шагали в быстром темпе, по местам относительно ровным. Потом поплохело: впереди обнаружился крутой хребет еще повыше вчерашнего, а бурелома было навалено столько, словно специально постарался какой-нибудь особо злокозненный леший, разобиженный на Мазура из-за белок.

Мазур сделал заключение, что ураганы тут нередки: если вспомнить деревню, похоже, что и там крыши сорвало буйным ветром, могли еще лет двадцать простоять…

Лабиринт, мать его. Чересчур протяженный, чтобы метаться вправо-влево в поисках обходных путей — проще уж немного помучиться. Ветровал был относительно недавний: хвоя на могучих ветвях лишь кое-где порыжела, большей частью оставшись зеленой. Люди петляли самыми невероятными зигзагами, шумно перелезая через стволы, у вершинок, где были потоньше, отводили упругие ветви, но все равно иные стегали по лицу.

В волосах у всех застряли иглы, физиономии перемазаны смолой и паутиной. Костюмы кое у кого зазияли первыми дырами. «Нужно поосторожнее, — подумал Мазур, — этак они быстро в лохмотья превратятся, голышом придется идти…» И хрюкнул под нос, несмотря на серьезность ситуации: представил вереницу голых путников, в кроссовках, с ножами на поясах, самого себя, с луком наперевес…

Обошли громадный, выше человеческого роста выворотень — корни поваленного высоченного кедра торчали осьминожьими щупальцами.

Мазур присел на корточки, заглянул в яму под корнями, держа нож наготове — еще выскочит что-нибудь вроде росомахи, разбирайся с ней потом…

Нет, это не нора, просто яма.

— Это какой же ветер должен быть… — протянула оказавшаяся рядом Вика.

— Соответствующий, — кивнул Мазур.

Противоположный склон был почти не затронут — спустились легко, быстро. Часа полтора шагали по чащобе.