Охота на пиранью

Два сезона подряд исчезают туристы, а никто пока не забеспокоился, иначе Мазуру непременно намекнули бы в родимой конторе, что он выбрал для отдыха не самые подходящие места…

— А это правда, что Арсеньев съел Альпу? — спросила Вика, поравнявшись с ним."

"— Чистейшая, — сказал Мазур, старавшийся держаться с ней как можно душевнее и дружелюбнее (ибо собственный муж вновь стал откровенно воротить рыло). Ну, ничего другого не оставалось.

— Может, он и Дерсу Узала съел? — бледно улыбнулась Вика. — с жуткой голодухи. А потом свалил все на разбойников?

— Хорошая версия, — ухмыльнулся Мазур, радуясь, что она еще способна шутить.

 — Дело темное… Кто их там знает, тайга все спишет… Эй!

Поддержал ее под локоть — места пошли пересеченные и буреломные, сплошное скопище заросших лесом сопок: вверх-вниз, вверх-вниз… Почти не видно неба, почти забываешь, что такое идти по горизонтали — одни подъемы и спуски…

На сей раз они поднимались к вершине — Мазур усмотрел издали лысую, каменную макушку и хотел оглядеться оттуда.

— А почему вас жена назвала другой фамилией?

— А у меня их две, — сказал Мазур.

 — Одна от мамы, одна от папы. Пользуюсь той, что больше нравится, а в паспорте, конечно, другая…

— Смеетесь?

— И не думаю.

— Мазур — это от «мазурика»?

Вот зараза, все еще пытается кокетничать. Мазур светски улыбнулся:

— От мазуров. Жил такой народ на балтийском побережье, да и сейчас еще доживает. Вроде поляков, только не совсем. Крутые были мужички, скажу с гордостью… Крестоносцы от них горючими слезами заливались. Так что упрямство у меня — наследственное…

Он поднял к глазам бинокль. Склон круто уходил вниз, впереди были те же надоевшие сопки, но они немного расступались, и левее начиналась вполне приличная падь с узеньким, извилистым ручьем посередине, уходившим в распадок.

Высокая трава чуть колышется под южным ветерком, кое-где оранжевыми огоньками светятся последние жарки, таежные тюльпаны, темнеет поваленное дерево…

— Слава те господи, — сказал Мазур. — Хоть по равнине пройдемся…

Он ловко и быстро срубил ножом четыре молоденьких сосенки, очистил от веток. Опираясь на эти палки, цепочкой принялись спускаться. Справа протрещала крыльями взлетевшая стайка рябчиков, но сейчас было не до них, все внимание поглотил спуск — там и сям на поверхность вылезал голый камень, а чертовы кроссовки неизвестной марки на нем отчаянно скользили.

Хорошо еще, не собирались пока разлезаться по швам, пошиты прочно, спасибо на том…

Мазур остановился меж крайних деревьев. Автомат оттягивал плечо, знакомо, привычно, придавая бодрости. Медленно ползли секунды.

— Почему стоим? — спросила Ольга, опустив на землю свернутую в ком куртку с немудрящим багажом.

Мазур молчал.