Охота на пиранью

Внезапно обожгла пугающая мысль: а что, если не он один такой умный? Что, если они додумаются до того же нехитрого фокуса: поджечь лес? Заимку, в принципе, можно обезопасить без особых хлопот: пустить встречный пожар или удачно выбрать место. Они-то прекрасно знают эти места, никаких сомнений…

Секунду он старался об этом не думать, мелькнул совершенно шизофренический страх, что кто-то там, наверху, прочтет его мысли, как тот танк в давнем фантастическом рассказе. Сделает именно то, чего жертва панически боится…

Вздор! Взять себя в кулак!

Снова полоса рыжеватых фонтанчиков прошла по доступному взгляду лоскутку поросшей травой земли.

И вновь отдалился железный гул. Вертолет, похоже, ходил по расширяющейся спирали. Значит, они не в силах локализовать точное место… Вообще-то, аксиома для данной ситуации — высадка десанта. Роты у них нет, но десятка полтора головорезов найдется. Правда, вертолету здесь негде сесть — не полезут же на собственные мины? — но это не помеха, можно опустить людей на тросах, при столь плотном заградительном огне головы не поднимешь. И потому Мазур, обратясь в слух, пытался не пропустить момент, когда стихнут очереди, — это будет означать, что десант пошел вниз…"

"Нет, ничего похожего. Вертолет мотался над сопкой, не прекращая огня. Что, не нашлось умной головы, способной сообразить насчет высадки? Ох, не верится… Ответ один: десант они высаживать боятся. Помнят, что дважды с ним сходились в открытом бою, и оба раза получали жмуриков с ранеными. Так что рисковать шкурой не хотят, предпочитают действовать наверняка. Он думал об этом без всякой гордости или триумфа — просто привычно взвешивал все гипотезы.

Он покосился вправо и увидел, что отражается в огромных от ужаса, бессмысленных глазах Вики. Она то ли прижалась всем телом, неосознанно ища спасения, то ли пыталась пролезть наружу, чтобы опрометью кинуться, не разбирая дороги. Такое бывает под обстрелом с воздуха, непривычные себя теряют сплошь и рядом…

Мазур чуть передвинул голову — Вика напирала, как бульдозер без водителя, и в самом деле пыталась выползти на открытое место, — изловчился и укусил ее за мочку уха, больно, грубо.

Она дернулась — вскрика не слышно было за пригибающим к земле гулом — лицо исказилось от боли. И, похоже, чуточку опамятовалась. По щекам потекли слезы. Осторожно придерживая ее одной рукой, чтобы, чего доброго, наружу не выпихнула, как пробку из бутылки, Мазур неожиданно для самого себя поцеловал в щеку. Видел, что она и это почувствовала, обмякла, вжалась лицом в его шею. Шея моментально стала влажной.

И вдруг все кончилось. Гул вертолета отдалялся.