Охота на пиранью

Еще горела кора на лиственницах, кое-где великанскими свечами пылали высохшие, мертвые деревья и повсюду стелился дым, но огонь, упершись в речку, потерял разбег, неторопливо дожирал добычу и наполеоновских планов определенно не питал.

Вика молча тронула его за локоть, показала назад — там, метрах в ста от реки, лежал марал, видно было, как тяжело ходят бока. Он не мог не заметить людей, но усталость, сдается, пересилила.

— А… — великодушно махнул рукой Мазур. Наконец-то отцепил от пояса тяжеленного зайца, хозяйственно положил рядом. — Пусть живет, рогатый, не до него…

И подумал: «Интересно, отчего полыхнуло? Может, Прохору пришла в голову та же идея — поджарить немножко везучих беглецов из охотничьего рая? Или доктор постарался? То ли по оплошности не справился с костром, то ли…» точно, Мазур при нем как-то обсуждал эту задумку, насчет пожара, аккурат за сутки до того, как сучий эскулап решил отколоться… «А в принципе, какая разница? Главное, ноги унесли.

Обходить стороной пожарище не стоит и пытаться — кто знает, насколько широко раскинулось? Придется подождать пару-тройку часов и переть напрямик, огонь на глазах утихает, оставшись без пищи…»

На том берегу стелился над землей белесоватый дым.

Марал наконец поднялся, постоял на широко расставленных ногах и, не оглянувшись на людей, побрел в тайгу. Мазур тщательно проверил автомат и убедившись, что вода в него не попала, сказал:

— Ну, пора подвести итоги?

Оказалось, у них осталась одна фляга из трех, а невеликий запас барсучатины пропал весь. Мазур своих амазонок ругать не стал — тут не до мелочей. Он сам лишился початой коробки спичек и початой сигаретной пачки — все размокло в воде, а из десятка торчавших за поясом стрел сломались четыре.

И тетиву лука теперь придется долго сушить. Осталась коробка спичек, сбереженная сухой благодаря двум презервативам и запечатанная пачка сигарет. Ну, и ножи, конечно. И барсучьи шкуры, тоже нуждавшиеся в сушке. Цифирки на табло Ольгиных электронных часов превратились в загадочные иероглифы, за пластиковым окошечком переливалась вода.

— Ничего, — ободряюще похлопал ее по плечу Мазур. — Ну на кой нам тут часы, если солнышко есть… Зато иголки-нитки уцелели.

И леска с крючками, рыбный день объявлять, можно. И золота навалом — свой золотой запас, как у приличного государства… Это ж не жизнь, а малина! Сейчас костерчик разведу, обутку будем сушить…

…Мазур, едва переправившись на погорелый берег, задал ударные темпы марша. Он боялся, что пожарище окажется вовсе уж необозримым и ночевать придется посреди пепла, — не то чтобы боялся, просто это было бы чертовски неуютно. Его настроение легко передалось амазонкам, летели как на крыльях.