Охота на пиранью

Еще в заложницы попадешь, крутись потом… Предупреждаю сразу: даже если хозяин человек, к нашим играм непричастный, его, глядишь, все равно обидеть придется. Если у него гражданский долг развит и начнет милицию звать на всех диапазонах. Это я к тому, чтобы тебя в решающий момент гуманизм не прошиб.

— Не хочешь же ты…

— Ну что ты, — сказал Мазур. — На крайний случай — в погреб загоню и крышку комодом привалю. А на ворота записку повешу. До скелета не усохнет — рано или поздно вызволит шоферня. Устанет ждать, пойдет по дому шукать… Ты, главное, не расслабляйся.

Оттого, что места пошли обитаемые, нам, может, еще хуже придется… Уяснила?

— Уяснила.

— Сигнал помнишь?

— «Слушай, Катя…»

— Тогда — вперед, — сказал Мазур.

— Эй, а как автомат?"

"— Твоя правда, — сказал Мазур, оставшись на месте. — Что-то я одичал малость, приобвыкся, что так и надо. Автомат — это, конечно, перебор… — Он огляделся. — Вон там и положу, если не искать специально, фиг заметишь. Прохожие по берегу вряд ли косяками ходят, кто заметит…

Старательно обернул оружие оленьей шкурой и запрятал в кусты у самого забора, подальше от обочины.

Подумал и сверху положил завернутый в барсучьи шкуры лук — даже если начнется заварушка, он в доме только помехой будет… Ну, а ножи пусть себе болтаются на поясе.

Собака залилась злобным лаем — почуяла чужака. Мазур с Ольгой подошли к воротам, столь же крепким и высоким, как забор. Поверху тоже тянулась запрещенная всеми конвенциями спираль. Козырек над воротами довольно широкий, примыкающая к ним полоса земли осталась сухой, и на ней четко пропечатаны следы шин — что, у него есть тачка? Совсем хорошо…

Собака надрывалась, отделенная от них лишь толстыми досками ворот, металась в стороны.

Вдруг лай стал другим — несомненно, увидела вышедшего на крыльцо хозяина.

Мазур старательно погремел толстым железным кольцом калитки. К воротам протопали сапоги — судя по звукам, двор выложен досками.

— Кто? — послышался по ту сторону заплота спокойный мужской голос.

— Беженцы, — сказал Мазур. — Погорельцы. Туристы, в общем. Еле из пожара выскочили, бредем вот…

Калитка чуть приоткрылась. Мазур увидел лишь роскошные усы — рыжеватые, прокуренные, остальное скрывалось под низко нахлобученным брезентовым капюшоном.

Усы и чисто выбритый подбородок, крепкий, как булыжник. «Скоблено рыло» — значит, не старовер…

— Один?

— С женой, — сказал Мазур.

Ольга придвинулась, встала плечом к плечу. Подбородок и усы повернулись в ее сторону. Голос был не особенно молодой, но и старику, похоже, не принадлежал:

— Вид у вас, конечно…

— В чем были, в том и шли, — сказал Мазур. — Неделю перли по солнышку, напрямик…

Медленно тянулись секунды.