Охота на пиранью

Это уже третий раз она туда косится, интересно…

— А откуда я знаю, какие у вас на такой вариант кодовые словечки предусмотрены? — пожал он плечами.

— Честное слово…

— Не смеши.

— Жить хочется, — сказала она обыденно. — Как-то же надо меж двумя жерновами проскользнуть…

— Это уж точно, — Мазур, делая вид, что это у него получается машинально, встал и прошелся по комнате несколько раз, туда-сюда. — Только ты не особенно-то изощряйся, скользкая дорожка куда только ни заводит, особенно…"

"Развернулся к ней, неожиданно и мгновенно, — ее левая рука уже нырнула в ящик стола, очень узкий, скорее уж не ящик это был, а доска, присобаченная параллельно столешнице на небольшом расстоянии, без большого замаха ударил ребром ладони, метко, наповал.

Нину снесло со стула, шумно упала на пол. Из руки выпал, прокатился по полу небольшой пистолет, блестящий и красивый. Мазур присмотрелся — ну да, «Дрель», поздний внучек «Марголина», десять патронов, пуля без оболочки, на близкой дистанции влепит так, что мало не покажется… Самовзвода вот только нет. Впрочем, патрон оказался в стволе, курок взведен.

Хозяйственно сунув трофей в карман, Мазур без особой нужды потрогал тело, присев на корточки. Мог и не проверять — перелом шейных позвонков, финита. Грустно глянул на рацию, словно ребенок на недоступное лакомство, вышел в кухню.

Ольга, как раз поставившая сковородку на старомодную чугунную подставку, обернулась и без эмоций спросила:

— Готова?

— Ага, — сказал Мазур. — Доигралась, сучка…

— садись, поешь. Времени ж мало, я так понимаю?

Усаживаясь за стол, Мазур внимательно посмотрел на нее — и не обнаружил никаких оснований для беспокойства.

Это не транс, не душевная черствость, и поехавшей крышей тоже не пахнет ничуточки. Она наконец вжилась, полностью приняла правила игры, навязанные окружающим миром. Любой человек с военным опытом тысячу раз такое наблюдал. Рано или поздно в голове у новичка что-то щелкнет, и он начинает жить с ясным осознанием нехитрой истины: не ты затеял эту кровавую игру, но, если хочешь выжить, плюнь на сантименты и действуй так, чтобы сдох не ты, а враг. Те, кто на другой стороне, для тебя теперь не люди, а шахматные фигурки — кто льет слезы по взятой ладье? Не ты ж начал…

И все же на ее лице застыла легкая, непреходящая печаль.

Вот теперь-то Ольга как две капли воды была похожа на своего двойника — с картины Боттичелли «Возвращение Юдифи из лагеря Олоферна». Она и раньше это сходство знала, специально показывала Мазуру альбом с репродукциями, и он без малейшего лукавства соглашался, что она вылитая Юдифь, — но тогда не хватало чего-то неуловимого. Теперь оно появилось и подобие стало полным.