Охота на пиранью

Опять-таки первым кинулся в дверь и, едва она захлопнулась за Ольгой, замыкавшей шествие, позвал громко:

— Крест, гостей принимай!

— Не ори. Сюда идите, — послышался женский голос, похоже, из самой дальней комнаты.

В квартире стояла тишина. «Значит, не взвод, — облегченно подумал Мазур, — все меньше работы». И направился следом за Карабасом: комнаты небогато обставленные, но чистые, опрятные, ничего от классической «малины», как ее принято изображать в скверных фильмах…

Навстречу им встала женщина лет тридцати, с короткой, почти мальчишеской прической, темноволосая и темноглазая, довольно красивая, но глаза в самом деле умные и цепкие. Больше в обширной комнате с высоким потолком и тщательно задернутыми шторами никого не было.

— Вот тебе Дракон, — прилежно отрапортовал Карабас, весь как-то подобравшись и посерьезнев.

— А девушка кто?

— Так получилось, — сказал Мазур, проходя и с намеренно простецким видом озираясь. — Сейчас объясню…

«Сто против одного, что этот их Крест где-то затаился и сейчас эффектно появится с чем-нибудь огнестрельным на изготовку. Дурак он или умный, а в такой ситуации чертовски мало вариантов встречи гостей…»

— Да уж объясни, милый, — послышался сзади мужской голос. — Только ручки сначала подними. И ты, красивая.

— Оглядываться можно? — спросил Мазур, сговорчиво поднимая руки.

— Погоди пока, — распорядился голос. — Куртки снимите оба — и аккуратненько бросьте на диван. У меня глушитель, так что не услышат вас напротив…

— Крест, ты чего… — растерянно вякнул Карабас.

— К стене, сука! — голос стал злее. — Ну! И грабки на стену. Надя…

Женщина, далеко обойдя Мазура, вышла. Голос приказал:

— К стене. Руки не опускать. Можно повернуться."

"Мазур с любопытством разглядывал субъекта, державшего его под прицелом черного ТТ с большим глушителем, — похоже, самым настоящим. Лет сорока с небольшим, одет где-то даже элегантно, в сером костюме с галстуком, наколок не видно, только на мякоти большого пальца правой руки синеет маленький крестик, восьмиконечный, старообрядческий. И все равно сразу чувствовалось, что это — волк, давно облюбовавший отнюдь не ту сторону улицы, где прохаживаются законопослушные граждане. Некая застарелая худоба в лице, звериные быстрые взгляды, экономно-уверенные движения, интонации — все это, вместе взятое, рисовало тот еще портретик. Никакой имитации — Мазур, четверть века проживший отнюдь не в детском садике, не мог ошибиться.

— Чисто, — сказала вернувшаяся Надя, подошла, быстро обшарила карманы курток. Раскрыв милицейское удостоверение, сначала прямо-таки просветлела лицом, решив, очевидно, что с маху расколола несложную загадку, но тут же поскучнела, перекинула красные корочки Кресту: — Посмотри.