Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

Так, словно стоит мне прерваться, и мир исчезнет.

Ариелла сначала упирается своими кулачками в меня, а потом, когда я делаю вид, что вот-вот отпущу, вцепляется пальчиками в мой воротник, и сама притягивает к себе. С ее губ срывается тихий стон, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, а потом ласково провожу по ней языком.

Я удерживаюсь буквально на краю, особенно когда Ариелла «идет в наступление» и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Демонам бездны известно, насколько мне трудно это сделать, но я мягко останавливаю ее дрожащие от волнения руки и заставляю себя оторваться от ее невыносимо сладких губ.

— Что-то не так?

— Ариелла… Все не так. Это все должно быть не так. Быть может, когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, я бы и хотел… Был бы готов. Но Грона не вернешь, а ты… Ты особенная, — прислоняюсь своим лбом к ее и смотрю в ее глаза.

— И что же теперь тебе мешает? — замечаю в ее взгляде что-то новое. Какой-то непривычный блеск.

Нет, ее глаза всегда были прекрасны, но…Сейчас стали как будто во много раз ярче, насыщеннее, как будто там есть что-то, что мне еще предстоит разгадать.

— Страх.

— Страх?"

"— Я боюсь, что ты потом можешь передумать, будешь всю оставшуюся жизнь жалеть, что пошла на это, — слова даются мне с трудом, потому что если Ариелла действительно согласится со мной, это будет хуже, чем смерть от клинка орка.

— Ты дурак. Ты же знаешь это?

— Кто угодно.

— И что нам теперь делать?

— Задавать вопросы, — усмехаюсь я. — Ты свой задала. Теперь моя очередь. Раз уж я все-таки не женат и мне не надо мучиться от того, что не хочу делать тебя содержанкой, но и отпустить не могу… Потому что люблю больше жизни. Ты выйдешь за меня? За меня, потерявшего своего дракона?

Ариелла вся замирает. Она даже перестает дышать и распахнутыми глазами смотрит на меня.

Глава 53

Сердце замирает, а потом начинает гулко и быстро стучать, когда до моего затуманенного сознания доходит смысл слов Нортона. Нет, не то, чтобы я не верила в его чувства… Не после всего того, что между нами было, через что мы прошли и уж тем более не после того, как он поверил мне, хотя все слова должны были показаться бредом ненормального.

Но он сказал. Вслух. Открыто. Как само собой разумеющееся. «Люблю тебя больше жизни». Оказывается, знать и слышать ушами — разные вещи. И вторая в совокупности с первой оглушает и дезориентирует.

К горлу подкатывает распирающий комок, а глаза наполняются слезами. Мне хочется и улыбаться, и плакать одновременно, как будто чего-то одного просто не хватит, чтобы выразить те эмоции, что бурлят сейчас внутри меня.

— Если ты надеешься, что я откажусь, спешу тебя разочаровать, — выдаю я.

— Нет. Надеюсь, что согласишься.

— Хм… Раз так… то у меня будет условие.

— Условие, — усмехается Нортон, поднимая бровь.