Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

За широким столом из серого камня, с высеченными крылатыми фигурами драконов по бокам, сидят Его Величество, судья в черной мантии и Ксаррен. Мне Родер показал его. Высокий, широкоплечий, мужественный, как и все остальные драконы. В черном мундире с золотой вышивкой. Ксаррен не пугает, но по нему видно, что лучше с ним не сталкиваться.

Все трое ледяными взглядами окидывают сторону обвинения, защиты и весь зал, давая понять, что суд будет беспристрастный, какое бы решение ни пришлось вынести. Мне кажется, даже присутствующие в зале члены совета вздрагивают от этих взглядов.

Секретарь зачитывает все нужные документы, и первым вызывают опекуна Ариеллы. Он держится разнузданно и слишком фривольно.

— … И что совсем возмутительно, генерал Нортон старательно скрывает смерть моей подопечной! — эмоционально вскидывая руки, заканчивает он.

Надо сказать, у Фирхомбахера нашлось очень много претензий к моему мужу. По большей части материальных, связанных с наследством Ариеллы, от которого он не получил бы ни капли, если бы она счастливо и здорово вышла замуж.

Именно поэтому для него просто необходимо доказать смерть подопечной. То есть мою.

— У вас есть что ответить, генерал Нортон? — судья поворачивает голову к Родеру. — Правда ли то, что ваша жена мертва?

Родер не спеша встает, одергивает парадный мундир и смотрит на опекуна Ариеллы.

— Только то, что она жива, — спокойно отвечает он.

Это заставляет вскочить с места только что присевшего Фирхомбахера.

— Ложь! Ее со дня свадьбы никто не видел! Ни ваши слуги, ни посетители! Я нашел свидетельства, что она сбежала, но ее так и не нашли! — он почти орет. — Так что это не более чем отговорка и попытка прикрыть то, что моей подопечной больше нет среди нас.

— Вы ошибаетесь, — с легкой ухмылкой отвечает Нортон. — Но это же вам выгоднее считать ее мертвой, не правда ли? А если еще при этом отправить меня в подземные апартаменты, так вы вообще будете в дамках? Не так ли?

— Да как вы смеете⁈ Ваша честь! Представители Совета! — Фил размахивает руками и разбрызгивает слюну. — На меня пытаются давить!

— Господин Фирхомбахер, — обращается к нему судья. — К кому перейдет наследство в случае гибели вашей подопечной, Ариеллы Нортон, урожденной Фелис?

Опекун спотыкается на этом вопросе, но потом находит в себе мужество признать:

— Ко мне.

— А если… генерал Нортон будет осужден? — продолжает судья.

— Тогда… его часть семейного капитала, причитающегося Ариелле, тоже перейдет ко мне, — скрипит зубами Фирхомбахер. — Но я же не ради денег это все делаю! Только во имя памяти моей дорогой Ариеллы!

Судья что-то помечает в своих записях, которые он ведет с самого начала выступления опекуна.