Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны \

Мы идем мимо ветшающих, но все еще крепких домов с крышей из потемневшей соломы или замшелой черепицей и деревянных заборов с облупившейся краской. То там, то тут видны следы пожаров как старых, так и совсем недавних.

В воздухе висит типичный деревенский запах от скота и птичников, смешанный с дымом и едва заметным ароматом домашнего хлеба.

Немногочисленные жители рассматривают нас, но почти без интереса, будто им уже все равно, что происходит вокруг. Они просто проходят мимо, не задавая вопросов.

Старуха с клюкой и поджатыми губами, старик на крыльце с самокруткой, несколько скромно одетых женщин у одной из калиток…

Интерес мы вызываем только у военных, которые все еще создают видимость жизни в этой деревне. Если я правильно поняла, то их распределили прямо тут, наверняка в чьи-то дома. Интересно, они хоть помощь-то местным какую-то оказывают? Или так, дармоедством развлекаются?

— Мой дед держал тут таверну. Было очень известное место среди путников! — с каким-то детским восторгом говорит Анна. — Конечно, до того, как орки пришли. Но вы только посмотрите, как тут красиво!

— Ты… Обращайся ко мне на «ты». Пожалуйста, постарайся запомнить, — вздыхаю я.

Да уж… То, что красиво — не поспоришь, потому что чем выше мы поднимаемся по дорожке между домами, тем более невероятный вид на горы открывается. Но пока, учитывая все исходные данные в виде нападений орков и вероятного скорого прибытия муженька, не могу сказать, что мне здесь очень нравится.

Наконец, мы выходим к таверне. Когда-то яркая и манящая вывеска теперь покрыта пятнами ржавчины и потускневшая от времени, хотя все еще можно прочитать ее название «У Черных скал». Двухэтажное каменное здание с мансардой, когда-то величественное и внушительное, теперь покрытое следами запустения.

Стекла окон покрыты пылью и грязью, резные балконы на втором этаже, выглядят покосившимися и ветхими. Кое-где краска облезла, обнажая потемневшее от времени дерево. Кажется, что они вот-вот рухнут, если их не починить в ближайшее время.

Ступеньки при входе потрескались и осыпались. По ним, распахнув покосившуюся дверь, сбегает девчонка, немногим старше Анны, с очень похоже распахнутыми глазами, но темными волосами.

— Аннушка! — девушка кидается на шею служанке. — Как же ты вовремя! Маме совсем худо с вечера, я даже не знала, как тебе сообщить.

— Мери, — Анна обеспокоенно присматривается к девушке и к таверне. — Что случилось?

— Мама в речку как упала на днях, так заболела и не встает. Бьется в лихорадке… Военный врач как раз в город улетел, — всхлипывает Мери.

Анна подхватывает платье и бежит в таверну. Я следую за ней через мрачноватое большое помещение, по скрипучей деревянной лестнице с шаткими перилами в мансардный этаж.