Она - его желание

 — Закрой свой рот, сядь в машину и помалкивай, пока я не скажу тебе, что делать!

— Но, папа…

— Сядь!

За спиной послышался хлопок двери. Слишком демонстративный, полный обиды хлопок.

— Я с ней разберусь. Можешь мне верить, — произнёс он гораздо спокойнее, глядя мне в глаза.

— Не ты, Игорь. Полиция. С ней должна разбираться полиция. Она убила Тёму, чуть не убила Даню и, возможно, вчера хотела взяться за твою жену и ещё нерожденного сына, — неожиданно дыхание стало глубоким, голова закружилась, но я продолжала стоять и смотреть ему в глаза. — Не веришь мне, посмотри записи с камер в гостинице за вчерашний вечер. Всё увидишь сам. И, пожалуйста, исчезните из моей жизни. Я больше не могу по вашей вине терять дорогих мне людей. Хватит, Игорь. На этом всё.

С трудом держалась на ногах, руки плетями повисли вдоль туловища. Дико захотелось лечь и просто полежать хотя бы минуточку, чтобы перевести дыхание.

— Поговорим позже, когда…

— Я не буду с тобой разговаривать! Ни сейчас, ни когда-либо потом! — перебила его. — Я не хочу тебя ни слышать, ни видеть! Я не хочу знать, что с тобой и как ты. Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда. Просто исчезни. Это всё, о чём я тебя прошу.

— Лови её, — сдержанный голос Никиты неожиданно ворвался в повисшее молчание.

— Что? — перевела на него взгляд и увидела лишь размытый силуэт, выдыхающий дым, за мгновение до того, как обмякнуть в руках, меня поймавших.

***Жарко. Чудовищно жарко и сухо во рту. Голова напоминает многотонный булыжник, по которому кто-то прыгает в тяжелых ботинках.

Разлепила глаза и обнаружила над собой белый незнакомый потолок. Толстое одеяло прижимало меня к кровати. Больничной кровати.

Повернула голову на бок и вздрогнула, увидев мужчину в брюках, сидящего в кресле рядом со мной. Его туловище и лицо были спрятаны за газетой, пестрящей фотографиями людей в халатах и медицинских масках.

Прочистила горло, чтобы привлечь к себе внимание, а заодно спросить, кто это такой.

Едва я начала кашлять, газета поползла вниз. Я выдохнула с огромным облегчением, вновь уронив голову на подушку.

— Как себя чувствуешь? — спросил Никита. Шурша газетой, сложил её пополам и отложил в сторону.

— Почему я здесь? — спросила, глядя в потолок.

— Я же говорил, что нельзя относиться к организму как к казённому. Вот он и дал сбой. А тот выплеск на парковке стал последней каплей, на что хватило твоих внутренних резервов.

— М-м, — прикрыла глаза, вспоминая, как сходила там с ума. — Кстати, а ты почему не вмешался? — повернулась к нему.

— Тебе нужно было закрыть этот гештальт, Диана, — повел он плечами, скрестил ноги и сложил пальцы под подбородком домиком. — И закрыла ты его весьма оглушительно.