Секретные люди
Рождественский Петроград. За роскошным ужином в модном ресторане сыщики Лыков и Азвестопуло обращают внимание на двух подозрительных типов, сидящих неподалеку. Один из них – молодой, по виду фартовый с явно уголовными манерами. Второй бритый, щеки аж лоснятся – без сомнения, немец. Сыщиков хоть и развезло маленько, но все же они решают проследить за подозрительными субъектами.Однако блатной и немец ловко растворяются в сырой питерской ночи. Их следы приводят сыщиков в гостиницу «Митава», где коридорный не раз видел парочку в отдельном номере. Вот и прекрасно! Сейчас криминалисты идентифицируют уголовного по пальчикам и узнают его имя в регистрационном бюро Департамента полиции.Результаты экспертизы оказались просто ошеломительными… В гостиничном номере нашли лишь отпечатки немца Веделе. Других не было. Точнее, были, но без папиллярных линий. И как же идентифицировать следы, которых нет?
Моряки стояли на борту и курили, полагая, что находятся под защитой датского нейтралитета. Погибло 15 человек… Как там писал Достоевский о немцах? «Великий, гордый и особый народ». Да уж, особый…
А германская субмарина, в свою очередь, ограбила норвежское почтовое судно «Чаакон», доставлявшее денежную корреспонденцию в Лондон. Офицеры просто выбросили пакеты с деньгами за борт… Неужели ничего не рассовали по карманам?
Хлопок признан странами Антанты военной контрабандой. Америка возмутилась – ее кипы, адресованные в Германию, конфисковали. Антанта сослалась на заявление президента Линкольна от 1856 года, что материалы для фабрикации военных припасов относятся к контрабанде.
Русские пилоты на Западном фронте заставили немецкий «таубе» спуститься в расположение наших войск. И тут таубе!
Погиб на фронте прапорщик-доброволец Сергей Милюков, сын вождя кадетов. Второй сын тоже в действующей армии, воюет в артиллерии. Не отсиживались…"
"Награжден посмертно Георгиевским крестом капитан первого ранга Константин Прохоров. Он командовал на Балтике минным заградителем «Енисей».
Неожиданно раздался телефонный звонок. Лыков взял трубку и услышал голос барона:
– Нам надо срочно увидеться.
– Мне ехать в Могилев некогда, – начал сыщик, – а нельзя…
– Я в Петрограде, – перебил его Таубе.
– В таком случае где и когда тебе удобно, твое превосходительство?
– Давай у тебя на Каменноостровском, твое высокородие. Запасы коньяку еще имеются или ты весь вылакал?
– Для тебя найду… последнюю.
– Годится.
Статский советник позвал супругу и велел ей разморозить хурму. А также раздобыть что-нибудь вкусное на закуску. Та предсказуемо ответила, что в магазинах шаром покати. Строгий муж потребовал вывернуться наизнанку, но угощение генералу Таубе обеспечить… Ольга Дмитриевна любила барона и обещала приготовить пирог с мясом.
Вечером, когда замерзший гость сел в столовой, хозяин первым делом поставил перед ним бутылку. Но Виктор Рейнгольдович отодвинул ее:
– Давай сначала поговорим.
Лыков понял, что предстоит неприятная беседа, и не ошибся. Таубе пристроил единственную руку на коленях и весь как-то съежился. Было видно, что он устал и сильно расстроен.
– Федор прислал на новый адрес важное сообщение, – начал разведчик. – Настолько важное, что… Германское командование, пишет он, решило начать идеологические диверсии против нашей страны. Соображаешь?
– Нет пока. Что значит «идеологические диверсии»?
– Они хотят столкнуть общество и государя.

















