Секретные люди

Турки не любят воевать ночью. К вечеру подойдет наш отряд. Или – или… Что сделает старший турецкий начальник? Николка на его месте послал бы вперед конный разъезд, выяснить обстановку. Скорее всего, так албей[42] и поступит. Значит, надо приготовиться к приходу гостей. И встретить их так, чтобы никто не вернулся назад и не доложил, что на гребне русских всего ничего. Пугануть – пусть решат, что неверных там до шайтана и бой лучше отложить, атаковать утром.

Поручик отдал необходимые распоряжения. Его люди переоделись в белые маскировочные халаты и спрятались по обеим сторонам от дороги.

Эти халаты приказал сшить сам Лыков-Нефедьев, из нижнего белья больших размеров второго срока, для чего выдержал сражение с каптенармусом. Рубахи с подштанниками распороли и приспособили носить поверх одежды. Получились куртки и штаны с завязками – вполне удобно."

"Оставалось ждать – и при этом не замерзнуть до смерти. Турки же выказывали странную нерешительность и вскоре даже ушли обратно в село. Вот молодцы!

Только через час османы решились на разведку. Из села выдвинулся вверх конный разъезд. Николай пересчитал противников: двадцать четыре человека! И никого нельзя упустить.

Командир собрал подчиненных и сказал:

– Ребята! Двух первых надо взять живыми. Остальных уничтожить, так, чтобы ни один не ушел. Пусть думают, что нас много.

– Разрешите, мы с Роговцевым захватим языков, – обратился ефрейтор Титов, опытный и смелый человек.

– Разрешаю. Бейте в коней, когда всадники свалятся – вяжите. Остальные целят в тех, кто идет следом. Лабученко, спустись вниз на пятьдесят саженей. Дай им подняться к нам и следи, чтобы никто потом мимо тебя не проскочил обратно.

Хвост разъезда я беру на себя.

Солдаты разошлись по местам. Николай вставил в маузер отъемный магазин на двадцать патронов. Надо снять четверых… Хорошо бы шестерых, но это невозможно. Лабученко лучший стрелок в команде, он в случае необходимости справится и с двумя. Так… Молитесь, ребята… Самое удивительное: как только разъезд начал подниматься на перевал, у Николая перестала болеть голова и в теле появилась прежняя сила, какая было до контузии. Чудеса! Смертельная угроза заставила организм мобилизоваться. Отец рассказывал о таком, но сын испытал на себе впервые.

Николка закутался в простыню, сжал в руке маузер и приготовился. Стук копыт доносился снизу. Как там отец? Как брат Павлука? Как Настасья, как сын Ванечка? Хорошо бы уцелеть…

Копыта стучали уже совсем рядом. Николай считал про себя. Когда мимо проехал двадцать четвертый всадник, он сбросил бурку вместе с простыней и поднялся. Темные фигуры в наступающих сумерках были хорошо видны. Поручик навел маузер в спину заднего и нажал на спуск.

Тут заговорили сразу семнадцать винтовок.