Она разрушила нашу семью

Хотя, конечно, спасая одного своего ребёнка, ты поставишь под огромный эмоциональный удар двоих других. Но это жизнь, Арсений. Так бывает.

Я поднялась из-за стола и отошла к окну. Невольно скопировала ту позу, которую совсем недавно демонстрировал мне сам Курилов. Сложила руки на груди и повернулась к мужу спиной.

– Ты стала другой… или была такой Миленой всегда? – донеслось до меня едва слышное, произнесённое мужем.

– Какой? Уважающей себя и своё личное пространство? Не готовой стать всепрощающей лохушкой, которую обводили вокруг пальца годами? – Я сделала вид, что до меня только что дошла какая-то истина и притворно округлила глаза. – Не хочешь же ты сказать, Курилов, что все девять лет считал, будто живёшь с женщиной, из которой можно сделать придверный коврик и вытирать регулярно ноги? Тогда для тебя «новая» я – действительно сюрприз.

Он поднялся из-за стола следом. Медленно, как будто тянул время. Подошёл и встал напротив, вглядываясь в черты моего лица. И во взоре мужа я видела сейчас искреннее восхищение. Пожалуй, такое, какого не ощущала в своей жизни ни разу.

– Мы ещё посмотрим, что я смогу сделать, чтобы ты поменяла своё решение относительно развода со мной.

И, развернувшись, ушёл, хотя так и не услышал единственное, что мне хотелось выкрикнуть ему в спину:

«Ничего».

* * *"

"Слова, сказанные Миленой, ударяли по самому больному. И Курилов на все сто понимал, что заслужил каждую фразу, сказанную женой. Впрочем, это была лишь верхушка айсберга. То немногое, что отчасти можно было назвать наказанием за сделанное.

Он стоял в дверях палаты Ники, заложив руки в карманы брюк. Смотрел на то, как спит девочка, и прислушивался к себе. Ничего того, что он испытывал по отношению к Ярику и Вове, не ощущал. Да, любил дочь Лиды, но как постороннего ребенка, а не своего. Даже сейчас, когда вроде как понимал, что вероятность его отцовства почти стопроцентная.

Папой Арс позволил Нике называть себя не сразу. Когда она была маленькая, а он изредка навещал их с Лидой, пытался объяснить девочке, что он не её отец. На что Лида говорила, что ничего страшного в том, чтобы Вероника считала его папой, не видит. А потом как-то и сам посчитал, что в этом и вправду нет криминала. Даже, напротив, он вроде как смог хоть немного загладить свою вину перед Валерой – у дочери друга был реальный отец. И, как оказалось, реальный на все сто…

– Пап! – тихо позвала его Ника и попыталась устроиться удобнее на кровати.

Арсений тут же поспешил к ней. Приподнял, в очередной раз ужаснувшись тому, что Вероника весит как пушинка. Подложил подушки, расправил одеяло.

– Есть будешь? Мама пошла в кафе, я её отправил, а то скоро сама исчезнет, – невесело пошутил, на что Ника улыбнулась и покачала головой.

– Не хочу есть.