Она разрушила нашу семью

Так что на этом наши с тобой задушевные беседы и прочие передвижения мебели завершены, Лида."

"Сказав это, Курилов развернулся и пошёл к выходу из палаты. Он ощущал облегчение, смешанное с опаской, что ему прямо сейчас прилетит в голову что-нибудь тяжёлое. Впрочем, обошлось. Разве что только почудилось, будто Лида сидит и шёпотом посылает ему вдогонку проклятия.

Но, покинув палату, Арсений убедил себя в том, что он это просто нафантазировал.

Сегодня был день, когда Курилов решил последние нюансы по той сделке, которая могла обернуться для него катастрофой. Арс был сам не свой, а мысли о том, что через пару часов он должен был связаться с человеком, который бы проконсультировал его по вопросам возможности упечь Лиду, если она продолжит свои инсинуации в сторону Милены и мальчиков, вообще не давали ни единого шанса на то, чтобы успокоиться.

А ещё безумно хотелось всё же сорваться и уехать к жене и близнецам. И забыть о случившемся как о страшном сне хотя бы на несколько дней.

– Арсений Викторович, к вам родители, – сообщила секретарь, когда Курилов размышлял, остаться ли сегодня в офисе на ночь или ехать в опостылевший отель.

Пребывание в хоть и вполне приличном, но всё же месте, в котором люди обычно останавливались на неделю-две, было своего рода попыткой уцепиться за старое. Дать обстоятельствам повернуться так, чтобы вновь наступила та прошлая жизнь, которую не ценил, за что и поплатился.

Но, пожалуй, наступал момент, когда нужно было подыскать себе берлогу на более длительный срок.

– Родители? – удивился Курилов. – Пусть зайдут, конечно.

Он поднялся из-за стола и засунул руки в карманы брюк. Чувствовал себя нашкодившим мальчишкой. С матерью и отцом сложившуюся ситуацию в красках не обсуждал, прекрасно понимая, какую именно позицию заняли родители и что именно об этом всём думают. И вот, похоже, пришло время высунуть голову из раковины и исправлять сделанное, как о том и говорила Мила.

– Пап, мам, – улыбнулся Арсений родителям, стоило им зайти в его кабинет.

Курилов видел – они оба напряжены. Натянуты, как струна.

– Привет, сын, – поздоровался отец и первым опустился на диван.

Рядом с ним стояла мама Арса, которая словно был решала – остаться ли ей, или быстро выпалить всё, с чем пришли, и уйти.

– Садись, Марийка, – похлопал папа по дивану рядом с собой. – В ногах правды нет.

Курилов нахмурился и кивнул на бар:

– Может, выпить налить? – спросил приглушённо.

– Да вроде повода не имеется, – усмехнулся отец и когда мать Арса присела рядом с ним, добавил: – Мы по важному делу. Милочка уехала, у нас за неё и внуков наших душа болит. И заступиться за жену твою некому. Так что мы приехали, чтобы сказать…

Он сделал паузу, словно переводил дыхание. Курилов застыл, сжав руки в карманах в кулаки.