Опьяненный любовью

Гарриет кивнула, и в глазах ее промелькнула едва заметная улыбка, блеснула надежда.

– Значит, мама написала вам? – Она взглянула на Пен. – Ты написала ему? Он приехал сюда ради меня?

– Гарриет… – Пен оглянулась на Гарри.

Ему захотелось – очень захотелось – солгать, но он понимал даже без встревоженного взгляда Пен, что его ложь может обернуться роковой ошибкой.

И даже если бы он солгал, Пен, конечно, тут же сказала бы правду.

– Мне бы очень хотелось, Гарриет, чтобы так и было, но правда в том, что я не знал о твоем существовании. Когда я увидел тебя у реки, я подумал, что ты дочь моего брата.

Разочарование на лице Гарриет резкой болью пронзило его сердце, и Гарри поспешил добавить:

– Если бы я знал о тебе, я тут же приехал бы.

Улыбка осветила лицо Гарриет. И Гарри почувствовал себя безумно счастливым. Какой же он умница! Он…

О черт! Теперь Гарриет сердито воззрилась на мать. Да, он ляпнул это некстати.

– Вот видишь? Ты должна была ему рассказать обо мне.

Пен тяжело вздохнула. Внезапно она почувствовала жуткую усталость и беспомощность.

– Я ведь тебе все уже объяснила, Гарриет. Я не знала адреса, когда твой отец находился в Европе.

О том, что она не умела писать, Пен умолчала.

Она взглянула на Гарри, надеясь на поддержку.

О, он поддержит Пен, поможет ей, ведь именно из-за него она оказалась в этой неловкой ситуации.

– Твоя мать говорит правду, Гарриет. Письмо, скорее всего, не дошло бы до меня. А если бы оно каким-то чудом все-таки нашло меня, мне захотелось бы как можно скорее вернуться домой, но обстоятельства мне бы не позволили. Мое командование полагалось на меня, а путь до Англии из Европы мог оказаться для меня долгим и сложным.

Гарриет задумалась.

– Но ты вернулся домой несколько месяцев назад. И ты теперь граф. Ты можешь делать все, что захочешь.

На самом деле это было не совсем так, но в целом Гарриет была права. Он мог бы приехать и раньше, если бы Пен потрудилась сообщить ему, что у него растет дочь.

Вновь рассерженный взгляд на мать.

– Тебе следовало бы написать ему, мама.

Пен вздернула подбородок.

– Я не хотела ничего выклянчивать у нового графа, Гарриет. Ты только представь, как это выглядело бы.

Аргумент матери не устроил Гарриет. Она тоже вздернула подбородок.

– Какая разница, как бы это выглядело! Я его дочь. Он должен был знать обо мне.

Это было совершенно справедливо.

О черт! Гарриет расплакалась, закрыв лицо руками.

– И я ничего не знала о нем. Думала, мой отец погиб.

Пен протянула руку к дочери, но Гарриет отвела ее.

– Нам с тобой, Гарриет, не нужен был… нам и сейчас не нужен никакой граф. Мы ведь прекрасно жили вдвоем. – Голос Пен дрожал от волнения.