Опьяненный любовью

 – И мне страшно жаль, что я не видел, как она берет у тебя грудь.

Пен широко раскрыла глаза. В них стояли слезы. И глаза Гарри увлажнились.

Пен с трудом удержалась от слез, но голос ее предательски дрожал.

– Мне тоже жаль, что тебя не было тогда, Гарри.

Как он мог быть рядом с ней? Он даже не знал, что они зачали ребенка. Каким же малодушным и безответственным он был. Как все отвратительно…

Но теперь в самобичевании смысла нет. Потерянное назад не вернешь, нужно думать о том, как жить дальше. Теперь он безответственности себе не может позволить. Он отвезет Пен и Гарриет в дом в Дэрроу, будет заботиться о ней и о дочери, обо всех детях, которые непременно у них появятся.

И Пен до конца дней своих позабудет обо всех своих тревогах.

Ему многое хотелось ей сказать, но тело… Его тело жаждало иного языка – языка действий, который куда убедительнее слов. А желание и непонятное глубинное чувство побуждали Гарри к действию. И он докажет ей, физически докажет, как она дорога ему.

– Пен. – Гарри прикоснулся губами к ее губам, лаская кончиками пальцев грудь. – Давай ляжем.

Глава 11

– Давай.

Будто по волшебству меланхолия Пен сменилась желанием, отчаянным, всепоглощающим, непоборимым желанием.

Ее тело десять долгих лет ждало прикосновения мужчины, этого мужчины. И теперь даже доли секунды ожидания казались ей столетием."

"Пен крепко обняла Гарри, грудью прижавшись к его разгоряченному обнаженному торсу.

Но этого было мало. Руки ее скользнули ниже, к его ягодицам, пока, к сожалению, скрытым тканью. Напрягшийся и все еще плененный одеждой фаллос Гарри прижался к ее животу.

– Ложись, Пен.

Да!

Страсть в его голосе доставляла ей наслаждение.

К счастью, комната была настолько крохотной, что хватило шага, чтобы оказаться в постели.

Пен, упав на кровать, протянула к нему руки.

– Скорее.

Но Гарри не торопился. Застыв на месте, он зачарованно смотрел на Пен.

– Какая ты красивая, Пен.

Пен никогда не думала, что желание может так пронзать, но противостоять ему она уже просто не могла.

– Гарри, я сейчас умру. Я хочу тебя. Сейчас же!

Он улыбнулся, хоть и довольно скованно. Он тоже сгорал от желания, но было ли оно сравнимо с тем, что чувствовала Пен?

– Подожди, я сейчас.

Он снял с нее туфли и осторожно освободил ноги от чулок.

Пен выгнулась, не в силах больше сдерживаться и страстно желая, чтобы его пальцы поднялись выше, но Гарри с улыбкой поглаживал ее бедра, колени, икры, лодыжки, ступни.

Дыхание Пен участилось, сейчас она вся без остатка принадлежала ему, моля войти в нее.

– Гарри, ты мучаешь меня.

Он усмехнулся:

– Но разве могут быть муки приятнее. Обещаю тебе, Пен, что награда превзойдет твои ожидания.

– Я к тому времени просто умру.

– Не умрешь.

Гарри присел на край кровати. Он по-прежнему оставался в брюках.