Осман. Его маленькая слабость

— Ты уйдешь из нашей жизни, уйдешь и никогда больше не появишься. Теперь ты точно умер для нас, поэтому… Прошу тебя, просто исчезни из нашей жизни.

Бросаю деньги, что успела снять по дороге, на стол. Там их достаточно, это все мои сбережения, я их откладывала для Васьки — вдруг она не пройдёт на бюджет, не оставлю же я свою любимую сестренку без образования и будущего.

И да, я не стану уподобляться своему отцу, не хочу брать этот грех на душу, поэтому… Пусть уходит.

Я просто хочу, чтобы наша с Васькой жизнь наладилась, чтобы мы уже перестали просыпаться со страхом и мыслью о том, что сегодня нам под дверь опять что-нибудь подкинут. И пока этот человек будет рядом, это невозможно.

Наверное, я должна заявить на него в органы, уверена, что на него найдётся много чего, вот только… не могу. Как-никак, кровные узы не дают мне этого сделать, да и мама бы сказала, что нельзя затмевать свой внутренний свет таким злом.

— Спасибо, дочь, вот это помогла… — папа довольно тянется к деньгам, а я понимаю, что больше не в силах оставаться рядом с ним.

Поэтому просто бегу прочь из нашей квартиры, оставляя его наедине со своим грехом.

Едва оказываюсь в подъезде, даю волю слезам — всхлипываю, чувствуя, что не могу дышать. Уже хочу спуститься вниз, но меня вдруг хватают сзади — чья-то широкая ладонь зажимает мне рот…

— Огонёк, тихо, не бойся, это я. Без кипиша, хорошо?

Киваю, когда узнаю голос Османа.

Сразу чувствую себя спокойнее, я знаю, что он меня защитит.

Парадокс, мне требуется защита от собственного отца. Думаю об это и вздрагиваю.

— Все будет хорошо, — шепчет Махдаев, чуть поглаживая меня по плечу, а сам поглядывает в сторону двери. — Он один?

— Да. Осман, что ты собираешься делать?

Я волнуюсь за него, он ведь не хочет наделать глупостей и…

— Поль, им займутся ребята из органов. Они уже в пути, но мы не можем его упустить, — Осман будто прочел мои мысли.

Я уже хочу ему ответить, как вдруг дверь нашей квартиры распахивается и оттуда выбегает папа.

Осман тут же бросается за ним и настигает его уже через три ступеньки.

— Куда?!! — рычит он, заламывая руки папе, когда тот пытается вырваться.

— Отпусти!

— Нет, Аркадий Петрович, не в этот раз. Придется в кое-то веки предстать перед честным судом и ответить за свои поступки.

— Ууу! Так и знал, что тебе нельзя доверять! — Папа замечает меня, стоящую на лестничной площадке.

Его лицо искажает гримаса ненависти и раздражения, я не вижу в знакомых чертах лица ни капли сожаления.

— Папа, зачем ты так?

— Не смогла своего хахаля отвадить? Изображала стояла благородство, а сама, значит, подставить меня решила.

— Папа…

— Заладила, папа, папа, — скалит он зубы, а потом и вовсе рушит мой мир на корню. — Я сделал так, чтобы ты тогда папашу его засадить помогла.