Осман. Его маленькая слабость

Еле сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. То же мне, королева драмы. Или это называется ломать комедию?

— Еще скажи, что малышка сама сюда забралась.

— Не крал я твою дочь.

— Ну не ты, так твои люди.

Чувствую, что вновь начинаю закипать. Ситуация просто атас. Бывший украл своего ребенка.

Интересно, он знает?

Ну да, наверное. Зачем тогда провернул все это?

— Делать мне нечего, как красть чужих детей, — складывает руки на груди и задирает подбородок.

— Она не… — тут же осекаюсь, понимая, что чуть не сболтнула лишнего.

Осман так яро отбивается от моих выпадов, что у меня закрадывается смутное сомнение — неужели он не знает, что перед ним его дочь.

Потому что все указывало на то, что Махдаев выкрал ее специально.

— Что она не? — щурится, ухватившись за мою фразу, но меня спасает его секретарша Тамара.

— Осман Д-дамирович, тут к вам полиция пришла…"

"— Минутку, Тома! — бросает через плечо секретарю и тут же возвращается ко мне. — А теперь моя очередь задавать вопросы. Зачем ты это сделала?

— Сделала что? — я честно не понимаю его вопроса.

— Ментов вызвала, Поль.

— С ума сошел? Я не вызывала!

Нет, я, конечно, думала про это. Ну про то, что, если Махдаев начнет меня запугивать моей дочерью, то мне придется привлечь полицию.

Но думать не значит сделать.

— Еще скажи, сами пришли… — Осман откровенно насмехается надо мной.

Очень смешно! Просто оборжаться можно!

Более чем уверена, это его очередная многоходовочка.

— Сейчас посмотрим, — говорит это и идет открывать дверь, которую успел запереть на ключ.

— Чем обязан?

— Махдаев Осман Дамирович?

— Допустим. Документы покажите.

Вижу, как полицейские недобро переглядываются между собой и вытаскивают «корочки».

Невозмутимость Османа при этом просто на пять с плюсом.

— Чем обязан?

— На вас поступило анонимное обвинение.

Махдаев с ухмылкой оглядывается на меня, а я лишь сильнее прижимаю к себе дочь. Происходящее все больше мне не нравится.

— И в чем же меня обвиняют?

— В похищении ребенка с целью умышленного шантажа ее матери, Огневой Полины Аркадьевны…

Молчание. Кожей чувствую нарастающий гнев Османа.

— Я не похищал ребенка.

Полицейские переглядываются, видно, что сбиты с толку, но на слово Махдаеву не верят.

А я вот под вопросом. Может, действительно, не делал он этого?

— Тогда кто это? — тычет один из полицейских в мою сторону, и второй тоже переводит взгляд. Браво, копы!

Только Осман неподвижен, как скала.

Скала, о которую я разбилась, словно морская волна.

Разбила себе сердце, до сих пор не заживает, кровоточит.

— Спросите сами. — Пожимает плечами и наконец-то поворачивается к нам с Кариной.

— Как вас зовут?

— Кого? Меня? — произношу севшим от долгого молчания голосом.

— Да, вас, конечно.